— Почему? — Марина посмотрела на меня с недоумением.

— У тебя есть способности лечить мертвецов?

— Дурак! — вскричала она и тут же бросилась мне на шею. — Ты же в самом деле мог погибнуть!

— Все обошлось, — я прижал ее к себе. — Так мы идем в ресторан?

— Отпраздновать твое чудесное спасение?

Я пожал плечами:

— Издержки профессии. Не последний раз такое, я думаю.

Марина взяла меня за руку исключительно с медицинскими целями: она считала мой пульс.

— И ты не боишься?

— Только дураки или лгуны говорят, что не боятся. Но там, — я ткнул пальцем вверх, — некогда переживать. Надо действовать. А после драки, когда все закончилось, что зря беспокоиться? Поздно лапками перебирать. Так мы идем в ресторан?

— Наверное…

Этот неопределенный ответ можно было приравнять к «да». Как и любая женщина, Марина ничего не обещала. Вот только сходить в ресторан нам не удалось ни в этот день, ни даже на неделе. Томашевич так и не выдал мне аванс.

Глава 6

День без происшествий

Денег моей не очень скромной персоне не полагалось, зато на следующий день, когда мой — теперь уже мой — И-15 отремонтировали, мне выдали новое задание. Вернее, целых два. Ради этого Поликарпов пригласил меня к себе в кабинет и удостоил, как говорят в старых романах, личной аудиенции.

Я вошел и поздоровался.

— Доброе утро, Алексей Васильевич, — как всегда интеллигентно приветствовал меня главный. — Вам сегодня нужно пролететь по маршруту Мытищи, Пирогово и обратно. Лететь нужно как можно ниже, по возможности не поднимаясь выше ста метров над поверхностью. Видите ли, мы поставили на И-15 новые топливный насос и нагнетатель. Мощность двигателя должна вырасти, а расход топлива сократиться. Это нужно проверить. Пока на малых высотах.

— Понятно. Я могу приступать к выполнению?

Поликарпов поднял руку:

— Подождите. Это было простое задание. А есть еще сложное. К нам прилетают репортеры снимать киножурнал о работе нашего бюро. Нужен летчик для репортажа…

— … и пилотажа, — я не удержался от реплики, пусть перебивать главного выглядело крайне невежливо. — Чкалов же есть.

— Наша легенда, понятное дело, не отвертится, — Поликарпов печально улыбнулся. — Еще репортерам нужен кто-то из новичков. Свежая кровь, как они говорят. И этот человек должен будет провести с Валерием Павловичем учебный бой. Справитесь, Алексей Васильевич?

— Я готов. Действительно: не может же Чкалов сражаться сам с собой.

Поликарпов стал серьезным:

— Верно мыслите, Алексей Васильевич. Идите, готовьтесь к вылету.

— Один вопрос: когда приезжают репортеры?

— Завтра. Для меня самого это сюрприз.

Я, не прощаясь, оставил Поликарпова одного в кабинете и направился к ангару. Погода стояла отменная: на небе ни облачка, видимость, как говорят летчики — миллион на миллион. Легкий теплый ветерок задувал с запада.

Техники уже приготовили И-15 к вылету и вывели его из ангара. Биплан ждал меня, задрав нос к небу в своем стремлении ввысь. Вот только без человека в кабине пока еще ни один самолет не взлетел. Но, говорят, некоторые приземлились.

Испытательный вылет — это не развлечение и не игра. Летчик должен строго выдерживать режимы, иначе получит пинок от начальства и вылетит с аэродрома впереди собственного визга. Поэтому первым делом я изучил выданную мне техником Греховым бумагу и карту с планом полета. И только потом надел парашют, забрался в кабину и пристегнулся. Прозвучала знакомая команда «от винта», я вырулил и пошел на взлет.

Теперь, выставив на двигателе нужные обороты, я мог позволить себе похулиганить. Ниже ста метров над поверхностью нужно лететь, говорите? Будет вам ниже ста метров! И я снизился до верхушек деревьев и помчался на скорости триста километров в час.

Бреющий полет — это особое удовольствие. Для меня, по крайней мере. Тем более что я впервые летел так низко на столь быстром истребителе. Ощущение скорости щекочет нервы, душа поет, а глаз выхватывает отдельные детали из общей кутерьмы и мешанины. Вот прямо впереди показалась рощица, а вот уже видна деревня — несколько маленьких домиков у проселочной дороги. Стадо коров — белые пятна на зеленом ковре, я облетел стороной. Конечно, у меня руки чесались похулиганить — свернуть и напугать пастуха, но эта мысль пришла в голову поздно. К этому времени И-15 летел над железной дорогой — рекомендованным ориентиром.

По путям, дымя, уныло плелся паровоз с пассажирскими вагонами. Наверное, курьерский до Ярославля. Навстречу ему двигалась электричка — три вагона с красной звездой на квадратной, словно обрезанной, кабине. Если откажет мотор, можно приземлиться возле Лосиноостровской, поваляться на травке и доехать на поезде. Правда, Томашевич будет ворчать.

Оба состава промелькнули один за другим за несколько мгновений. Ничего странного: в секунду И-15 пролетает почти сто метров. Жаль только, со временем летчик привыкает к скорости, и движение кажется не таким быстрым.

Над Мытищами я поднял истребитель чуть выше и развернулся на Пирогово. Спустя несколько минут я перепрыгнул строящуюся плотину — рабочие махали мне руками, взял обратный курс и помчался домой, огибая холмы и «перепрыгивая» мосты и деревни. Обзор на И-15, конечно, не очень — мешает лобастый двигатель воздушного охлаждения, но я к этому привык еще во время армейской службы. Я точно знаю, куда и как смотреть, чтобы увидеть то, что нужно.

Наконец впереди показалась Ходынка — мой аэродром. Зеленое ровное пятно, с одной стороны ограниченное подступающей городской застройкой, с другой — засеянными рожью полями с серыми пятнами деревень.

На посадку заходил пассажирский самолет — три мотора, прямоугольное крыло над остроносым фюзеляжем. Винты на малом газу вращались так медленно, что я мог разглядеть лопасти. Самолет коснулся травы и покатил к аэровокзалу. Я сел вслед за ним.

Томашевич ждал меня у ангара.

— Я могу еще полетать? — нахально спросил я. — Для тренировки. Захотелось что-то.

— Как только мы сделаем все замеры и зальем в бак топливо. Главный лично разрешил.

Пока техники возились с машиной, я думал о предстоящем бое. Конечно, моноплан И-16 — скоростной самолет. Уйдет на вертикаль — не догонишь. Зато биплан И-15 маневреннее на горизонталях. К тому же есть одна особенность, которая Чкалову не на руку: двигатель моего истребителя на полторы сотни лошадиных сил мощнее мотора чкаловской машины. В общем, прорвемся.

Техники дали отмашку. Я взлетел и первым делом пронесся низко над гражданским лайнером. Пламенно-рыжие волосы Полины я увидел сразу — девушка, глядя на мой истребитель, стояла у крыла своего самолета. Надеюсь, она меня не узнает в шлеме и летных очках. Не то получится