уже советник юстиции первого класса. Чин не маленький. Сам понимаешь. Так что помочь Мельникову сможет.

— Он женат?

— Нет, конечно. Жена погибла год назад в автокатастрофе. Решетов сам должен был на служебной «Чайке» ехать в министерство, но задержался. Пересел на «Волгу».

— Водитель не справился с управлением?

— Да нет. В машину на повороте влетел грузовик. Оба, и шофёр, и жена Решетова, погибли сразу. Водитель грузовика отделался лёгким испугом, что называется. Но посадили его надолго. Хотя говорили, что у «Чайки» тормоза отказали.

Почему-то я вспомнил, что Игорь, муж Марины, тоже погиб в автокатастрофе, вроде как был пьян, врезался в дерево. Совпадение?

— Интересно, почему она тебе все рассказала, а мне — только записку с парой фраз?

— Потому что я — друг, а ты… Она не могла, понимаешь, тебе объяснить. Успокойся и живи дальше. Ты мужик видный, умный.

— Да, умный. Вот стану министром образования, Марина ещё пожалеет, что меня бросила.

— Пожалеет, пожалеет. Это точно.

Я уехал от Бориса с таким тяжёлым камнем на душе, что на перекрёстке, пока ждал переключение светофора на зелёный, опустив голову на руль, пытался сдержать слезы, они жгли глаза. И в голове зудела мысль, разогнаться и врезаться в столб или в дерево, разбить тачку, и чтобы насмерть. Водители уже начали раздражённо сигналить, что я не трогаюсь с места. Я выехал на проспект, и мерный звук мотора почему-то начал успокаивать меня. Загнал машину в гараж и уже собрался пойти домой, как увидел заискивающе улыбающегося Савина.

— Олег, ну пойдём ко мне. Документики я тебе подготовил. Ну и отметим это дело.

Он отвёл меня к высотке, отделанной красным кирпичом. Подъезд с домофоном и кодовым замком. Мы поднялись на девятый этаж, вошли в квартиру, на двери которой даже я заметил таблицу с именем Савина.

Квартира у Савина оказалась шикарной, трёхкомнатной, с большой кухней. Он вначале отвёл меня туда, похлопал по двухкамерному холодильнику с логотипом «Samsung», махнул рукой в сторону высокой стиральной машины «Bosch».

— Вот, Олег, теперь это все твоё. Холодильник, стиральная машина, плита. Продукты тут кое-какие остались. Кушай на здоровье. Ну пойдём все документы подпишешь.

Провёл меня в маленькую комнату с массивным письменным столом из резного дуба. Подал пачку документов. Я внимательно перечитал, поставил подпись. Передал ему деньги. И мы с ним перешли в большую комнату, где в центре стоял длинный стол, накрытый белой скатертью, уставленный блюдами с мясной нарезкой из нескольких видов сырокопчёной колбасы, красной и белой рыбы, и даже в хрустальных низких вазах — горы блестящих чёрных и красных икринок. Такую роскошь я видел лишь на банкете в большом Кремлёвском дворце после того, как Брежнев вручал мне награду.

Нас встретила жена Савина, миловидная, молодая женщина с длинными густыми иссиня-чёрными волосами, пышным облаком, окружавшим её лицо с мягко прорисованными чертами, серо-зелёными глазами. Стройная, невысокая, хорошо сложена, тонкая талия, высокий бюст, её портил только длинный «еврейский» нос с горбинкой, но я подумал, что при желании она сможет сделать пластическую операцию.

— Вот, Олег, моя жена Сара. А это наш мальчик, — он показал на сидящего за столом чернявого пацана лет семи, очень похожего на мать. — Садись, Олег, покушай с нами.

— Очень приятно, Олег Туманов, — представился я, поцеловал галантно руку женщине, на что она мягко, но как-то печально улыбнулась.

Я оглядел комнату, увидел мебельный гарнитур, который продал мне Савин. И поразился его изысканной красоте. Резное дерево, настоящее! Дверки из дымчатого узорчатого стекла. В центре ниши — большой телевизор «Sony» с радиопультом.

Отодвинув стул с высокой спинкой, присел за стол. Наложил себе салата из разных хрустальных салатников, икорки, колбаски. Все это одуряюще прекрасно пахло, но после разговора с Борисом, кусок в горло не лез. И лишь с трудом проглотил немного салата.

— Мирон Дмитриевич, — сказал я. — А ведь этот гарнитур три тыщи не стоит.

— Не стоит, Олег. А стоит он пять, а платил я за него две цены. Но обратно Филиппов его брать не захотел.

— Король мебели Филипп? — понял я.

Я помнил, конечно, как Филиппов не только создал схему поставки импортной мебели в Грузию, или подпольным миллионерам, но и организовал цеха на мебельных комбинатах, где делали изысканные мебельные гарнитуры, даже в стиле Людовика XIV. Такие, как показывала мне Валентина с мебельного комбината на Сходне.

— Да, Олег, да. Тут и бар есть, и даже сейф. Но сам понимаешь, с собой не увезёшь. Ты ведь знаешь, я — частный стоматолог. Зарабатывал прилично.

— Знаю, конечно, Мирон Дмитриевич. Ну а как же вы так? Ведь хорошие стоматологи в стране на вес золота.

— Золота, — печально повторил Савин. — Ведь я под статьёй ходил, Олег, — он тяжело вздохнул. — Вот-вот ареста ждал.

— «Бабочка»? 8−8 статья? За операции с драгметаллами?

Он с горечью покачал головой.

— Верно, верно, Олег. Нам же, стоматологам, надо с золотом работать. Знаешь, — он чуть снизил голос. — Мой друг, стоматолог от Бога, недавно погорел на этом. Купил немного золотого песка, с приисков. Ну и арестовали его, десять лет дали с конфискацией. И рад он был до безумия, что так легко отделался.

— Расстрельная статья?

— Эх, Олег, все-то ты знаешь. Умный ты мужик. Что ты в Союзе делаешь? Давно бы уехал куда-нибудь в Штаты. Или в Германию.

— Нет, Мирон Дмитриевич, уезжать не хочу. Ностальгия замучает.

— Ностальгия, — он покачал головой. — А я слышал, тебя арестовали? За убийство жены? Правда?

— Да. Три дня провёл в СИЗО. Но меня быстро освободили. Прокурорская проверка выяснила, что дело моё сфабриковали.

— Прокурорская проверка, — усмехнулся Савин. — Ну кому было дело до тебя? Каким прокурорам? Небось комитет вмешался? Они же с ментами на ножах. А? Ладно, ладно, не будем об этом. Да! Тут ещё у меня кое-какая техника осталась.

Он отодвинул стул и пригласил меня в угол комнаты, где я увидел несколько коробок.

— Купил я в «Берёзке», только, честно говоря, даже не знаю, что это.

Я посмотрел на название фирмы, усмехнулся.

— Это виниловый проигрыватель, «Torrens», швейцарская фирма. И плюс акустика.

— Хороший?

— Мирон Дмитриевич, не просто хороший, лучший в мире.

— Ну вот и отлично. Забирай всё.

— Но я вам ещё денег должен за это.

— Да не нужно, Олег,