Валентин вдруг остановился и развернулся, направив на меня темный взгляд.

— На острове тебя держит совсем не браслет. И мы оба об этом знаем. Правда, Марк?

Какой-то животный страх поднялся по моей спине холодной рептилией и удушающе свернулся вокруг шеи. Я медленно выдохнул, сдерживая эмоции, и как можно спокойнее спросил:

— О чем ты?

Ослабив давление взглядом, Валентин медленно обошел вокруг и снова встал передо мной.

— Предлагаю вариант. Все честно. Сейчас я деактивирую твой наручник и освобожу от договора. Ты уедешь домой?

Я не успевал приспособиться к амплитуде настроения своего родственника. Неужели он догадался? Или снова проверяет? Но четко чувствовал, как темные щупальца того, кто стоит напротив, уперлись в мой щит, пытаясь найти лазейку.

Нужно было ответить. Как поступить? Сказать честно или выдать пространное?

— Нет. Не поеду, — честно ответил я.

Валентин качнул головой, принимая мой ответ, и продолжил:

— Воспитанный быть ответственным и сострадательным, ты хотел покинуть остров, но не смог бросить друзей. И это до датчика контроля. Сейчас я предлагаю тебе свободу, но ты отказываешься от нее. Почему? — Он заглянул мне в лицо. — Потому что теперь ты знаешь, кто я. И тут два варианта: ты получил силы и строишь план мести, и ты получил силы и желаешь расти вместе со мной. Возвращаемся к моим словам: твое присутствие и сотрудничество радует. При условии полного доверия и искренности.

Давление главы тринадцати удавалось переносить с трудом. Он вел себя так, словно знал, что со мной произошло и играл на спор — кто кого. Я все время чувствовал, как его щупальца упорно ищут брешь в моей ограде, и от постоянного напряжения терял силы. Может быть, отсутствие остальных членов союза делало меня таким слабым, но послабление в защите было недопустимо.

Мой брат ожидал реакции, и пришлось отвечать:

— Я понял тебя. Предлагаю встречный вариант. Ответы на свои вопросы ты получишь в общении со мной. Я покажу себя в реальном времени.

Валентин наградил меня аплодисментами.

— Похвально, Марк. Достойный ответ в моем стиле. На этой ноте предлагаю пройти в лабораторию.

По дороге я поинтересовался:

— Кто те люди, что приехали сюда? Для чего они?

— Одни доноры, другие реципиенты, — равнодушно ответил мой брат. — У них нет выбора, поверь.

— Выбор есть всегда, — возразил я.

— Ты прав. Они послужат либо на благо себе, либо во благо науки. И именно выбор определит их судьбу.

В главном зале лаборатории я увидел прибывших людей, десять человек, в основном молодого и среднего возраста. Федор как раз подсоединял провода к голове каждого. Валентин подошел к нему, посмотрел в личные папки новичков и одобрительно кивнул, затем прошел со мной в комнату за стеклом, где мы расположились в креслах, словно перед экраном телевизора. Мне было страшно и противно, но скрепя сердце, пришлось заставить себя смотреть в зал.

Я видел глаза испытуемых. Кто-то растерянно глядел перед собой, кто-то напряженно осматривал аппараты, а иной и вовсе сидел в ошарашенном состоянии. И все это отзывалось во мне, вся их боль и страх передавались как невидимые волны через пространство.

Спустя пару минут рубильник включился, и после судорожных припадков сидеть остались трое, остальные попадали на пол. В этот же момент меня внезапно обмотал удушливый поток страха и боли, что исходил от испытуемых, и я очень пожалел, что среди моей команды не было инверса с силой равнодушия. Я мог бы сейчас отключить разрывающие чувства Мии, или чуткий слух Николь, или огненную страсть Яна, которые бушевали во мне и побуждали кинуться в зал, защитить бедные души и прервать чертов эксперимент. Но необходимо было держаться, изо всех сил держаться, чтобы не сорвать мой план, в котором предполагалось спасти намного больше, чем сейчас этих десятерых человек.

Валентин медленно повернул голову и внимательно посмотрел на меня.

— Вот и выбор.

— И что это значит?

— Те трое — реципиенты, остальным повезло меньше. Хотя, бывают исключения. Человеческий организм — непредсказуемая планета. Никогда точно не определишь статус.

От всего происходящего я еле держался, потому что волна чужой боли накрыла по полной. И мой родственник заметил изменения во мне.

— Тебе плохо, Марк?

Я покачал головой:

— С чего ты взял?

— Чувствую. Хм… Ты удивляешь меня. Порой, встречаешь в штыки, указывая на мое естество, а иногда просто забываешь, кто перед тобой. Вот как сейчас.

— К некоторым вещам нужно привыкнуть. Я не такой, как ты, я иначе смотрю на мир. Ты же понимаешь, о чем речь.

Валентин поднялся и, приблизившись, сжал холодными пальцами мое плечо.

— Да, ты — не я. Но ты мое продолжение. И я вижу тебя и твои намерения насквозь. Ты идеален. Если бы я соединился с тобой, а не с отродьем Штефана, произошел бы самый потрясающий симбиоз. Исторически важный. Но за отсутствием такого подарка, я продолжаю ждать тебя, брат.

Закрыв глаза, я стиснул зубы и напряженно замер. Это слишком. Как вынести столько боли и столько правды? Этого много, а я один. Мои силы на исходе. Если бы рядом были мои соратники, положение бы изменилось, но рядом только древний в обличии моего брата, который мечтает соединиться со мной в адский сосуд, ломающий духовно и физически.

— У тебя повышение температуры, — настороженно заметил Валентин. — Что с тобой происходит? Ты так волнуешься?

Я медленно открыл глаза и ответил:

— Просто устал. Отпусти меня.

Валентин дал знак медикам через стекло, и ко мне тут же прибежали врачи.

— Проверьте его, — строго указал мой родственник. — Красный уровень. Отвечаете головой.

После этого, меня ловко перевернули на каталку и повезли по коридору. Все произошло очень быстро, или просто я был слишком слабым, отчего не смог даже сопротивляться.

Через время мне стало легче дышать, я очнулся в палате под капельницей и заметил Федора. Увидев мои попытки подняться, мужчина поспешил уложить меня обратно.

— Марк Константинович, оставайтесь на месте, пожалуйста.

— Почему я здесь?

— У вас нервное истощение, необходимо докапать препарат.

— Мне уже лучше, сними это с меня.

Некоторое время Федор обреченно наблюдал, как я пытаюсь освободиться от шлангов системы, а затем произнес:

— Если вы сейчас уйдете, я попаду под пересмотр. У меня ответственность головой, красный уровень это серьезно.

Предупреждение врачам, брошенное Валентином, тут же всплыло в памяти, и я перестал распутывать узел трубок.

— Хорошо, побуду, сколько нужно.

Федор с облегчением опустился на край кровати и протер салфеткой лоб.

— Почему ты здесь работаешь? — спросил я, приподнявшись на свободном локте. — Как сюда попал, если