Среди группы этих особых инверсов есть лидер, который способен объединить силы всех членов и собрать в себе, образуя мощное оружие.

— Оружие? — переспросил Леон, поправив очки. — Что за борьба, на которую мы призваны?

— А вот отсюда уже серьезно. Почему мы появились на острове? Нас, совершенно разных, собрали по свету и тайными путями привезли сюда. Знаете почему? Нас боится глава института, начальник тринадцати, великий и ужасный Валентин Штефан.

— Вот это тема! — довольно потер ладони Януш.

— Дело в том, — продолжил я, — что особые инверсы представляют угрозу темным силам. Мы стражи света, защитники душ человеческих и если объединимся в группу с лидером, способны уничтожить древних. Темный дух Валентина знал, что я будущий лидер и всячески пытался помешать моему рождению, начиная с бабушки Агаты. Но мой отец помешал ему, после чего глава тринадцати построил гениальный план. Он решил подчинить себе группу врагов, завербовав нас на работу и сковав духовными договорами. В итоге, мы находимся перед его глазами, работаем на него и полностью ему подвластны.

Януш скрипнул зубами и покачал головой:

— Какое навозное положение…

— Согласен. Но из любого положения есть два выхода. В нашем: остаться в рабах или подняться против. Поэтому я собрал вас всех, чтобы попытаться шагнуть на первую ступень предназначения. И этот шаг очень удачен. Думаю, мы можем вырваться из духовного плена. Вместе мы способны на многое.

— Подумать только, — вздохнул Серафим, — жил, качал мышцы себе и населению и даже не знал, что являюсь такой важной фигурой.

— В этом наше слабое место, — добавил я. — Никто из нас не был знаком с историей особых инверсов, а Валентин знал. И хотя вероятность соединения наших сил была ничтожно мала, он не стал рисковать. До этого плана Самаэль хотел избавиться от лидера, родившись в его теле, то есть в моем, подчинив тем самым себе абсолютно. Он вошел в меня внутриутробно и некоторое время я был его сосудом, пока мой отец не изгнал племя древних, освободив меня и маму от адского гнета. После этого мой брат заменил меня, и Валентин Штефан стал исчадием ада. Теперь он держит нас под присмотром и пытается подавить меня, раскручивая по личной программе.

— Тогда какие наши планы? — спросил Януш. — Коли мы теперь на новой ступени, придется идти до конца.

— Простите, друзья, я не могу озвучить их. Валентин легко узнает ваши тайны, а через них будет готов к каждому нашему шагу. Я не могу повесить на вас руны защиты, он увидит их. Поэтому буду держать план у себя в голове, кажется, мне удается оставаться закрытым. А теперь, с такими возможностями, тем более. Наше положение шаткое, и как только мы тверже встанем на ноги, вы узнаете все.

Николь подняла большие глаза и тихо спросила:

— Как же теперь работать? Мы должны защищать души, а мы губим их. Теперь, когда я знаю правду, станет тяжелым каждый договор. Валентин может заподозрить, почувствует сомнения…

Я оглядел ребят с просьбой:

— Пожалуйста, дайте мне завершить одно личное дело. Потерпите еще одну поездку. Валентин обещал отпустить меня в отпуск после вашего возвращения. Мне это необходимо, тогда моя душа будет спокойна, это даст силы вступить в борьбу на вдохе, а не на выдохе.

Как я жалел, что не мог применить свои новые способности на главе тринадцати. Мне хотелось знать, что он думает, что замышляет, понял ли, что союз инверсов состоялся и силы переданы? Как вести себя с ним? Конечно, вступать в открытое противоборство на данном этапе нет смысла, но что будет видеть Валентин, когда будет смотреть на меня?

Я решил выбрать золотую середину, не впадая ни в одну крайность. Стоял на той же позиции, словно ничего не изменилось, и пытался не убить в себе прежнего чувства к хозяину положения, когда он и его деятельность были мне интересны.

Валентин словно чувствовал мое опасение и однажды пригласил прогуляться, направляясь в то место, где состоялась передача сил мне, как лидеру.

Глава тринадцати остановился, встав буквально в отпечатки моих ботинок на песке, и прищурился:

— Как ты думаешь, Марк, можешь ли ты иметь больше, чем имеешь сейчас?

Ожидая разоблачения на каждом шагу, я всегда пытался быть внутренне собраным, поэтому постарался выглядеть свободным от страха и ответил:

— Думаю, что нет предела возможностям, когда рядом ты. Если наступит твой предел, то и я выше не прыгну.

— Мне не нравится слово предел, — задумчиво произнес мой брат, осматривая место под ногами. — Предпочитаю его отсутствие.

Увидев заинтересованность Валентина в месте, на котором остались отпечатки ног ребят, я с трудом скрыл волнение, невольно пытаясь проникнуть в разум своего родственника, чтобы узнать причину интереса. Но Валентин в то же мгновение устремил взгляд на меня, словно ощутил это проникновение. Какое-то время он испытывающе смотрел в мои глаза, и я чувствовал холодные щупальца, упирающиеся в мой щит, затем хватка ослабла, и Валентин расслабленно выпрямился.

— Скоро закончится твой испытательный срок, что позволит подняться на уровень выше. Готов ли ты к этому, что скажешь?

— Мне интересно повышение, — выдохнул я, растягивая щит, как можно больше. — Надеюсь.

— Если ничего не изменится, и ты пройдешь свой уровень достойно, я допущу тебя к сердцу, где мир покажется другим.

Загадки Валентина были непонятны, отчего нервировали. Я видел, что он пытается что-то вытащить из ситуации, но его поисковая система словно потеряла зрение, натыкаясь на мои преграды, как крот в свете солнца.

Честно сказать, я боялся разоблачения, мой брат вел себя странно: с одной стороны выглядел подозрительным, с другой — словно доверял нечто большее. И чтобы хоть как-то отвлечь его я спросил:

— Надеюсь, твое обещание в силе? Мне нужно на материк.

— Конечно, — подтвердил Валентин, сойдя наконец с моих следов и направившись вдоль берега. — Ты поедешь. Обещания нужно выполнять.

— Я хотел бы открывать новую ступень не обремененным делами из прошлого.

— Ты радуешь, брат. Впереди большие планы. — Глава тринадцати окинул меня внимательным взглядом, проникающим до костей, и добавил: — Твоя перемена послужит нам на пользу. И… Слиянию быть.

От черных глаз меня накрыло такой тяжестью, что перехватило дыхание. Он знает. Неужели понял? Почему не разоблачил сразу? Чего ждет? Может быть, что-то задумал? Хочет использовать мои способности в свою пользу? Боится меня отпугнуть?

Я шел рядом с Валентином, ощущая себя словно голым среди толпы, в которой каждый видит мою наготу.

Общаться с моим страшным родственником это как расположиться на бочке со взрывчатым веществом, держа в руке огненный факел. В любую минуту