Мой родственник улыбнулся и вернулся в кресло.

— Все относительно, дорогой. Все относительно. Смотря что считать злом. А совсем недавно рядом со мной ты купался в эйфории счастья, ведь так?

— Это не то счастье, совсем не то…

— Твое зерно определяет лишь отношение к вещам. Счастье вчерашнее не признается тобой счастьем сегодня. Вчера ты бог, сегодня — раб, при тех же обстоятельствах, заметь. Ты сам определяешь свое место во вселенной. Ты кузнец. Ты есть бог.

Хотел бы я возразить, что то вчерашнее счастье было ненастоящим, искусственным, но ведь оно действительно мне нравилось, я ликовал, торжествовал и не мог напиться этим.

— Я заблуждался…

— А может быть, ты заблуждаешься теперь? — Валентин испытующе посмотрел на меня, его взгляд пробирал насквозь, проникал внутрь костей и клеток, и противиться этому не было сил.

Мое потерянное состояние сыграло на руку: брат отпустил меня отдохнуть, и я побрел по коридору.

Что мне делать? Как выпутаться из гигантской паутины и не завязнуть еще больше? У меня был план, но теперь его нет. Идти против Самаэля без способностей, все равно что пытаться убить из рогатки морское чудовище. Провал.

Валентин прав: я раб. Безвольный человек, не способный на отчаянный шаг. И на сегодняшний день у меня нет вариантов для победы.

Увидев мелькнувший «глазок» наручника, я остановился. На мои ноги монотонно плескалась прибрежная вода, вокруг берег и мелкий гравий. Я ушел слишком далеко. Оглянувшись, поискал белый маяк и направился в ту сторону.

У меня было несколько вариантов: прямо сейчас войти в глубокую воду и больше не возвращаться, подняться на смотровую маяка и спрыгнуть вниз головой, открыть клетку с синими убийцами и выдохнуть… Зачем? Затем, что я не мог позволить себе превратиться в мечту Самаэля, не мог стать убийцей душ, не мог предать отца. Я не могу стать тем, кем становлюсь на острове. Я обещал. Но по слабости своей не сдержал обещание. Думай, Марк. Какой из вариантов? Какой?

Вдруг меня коснулся еле ощутимый запах зеленого яблока, такой знакомый, такой близкий. Я остановился и обвел глазами территорию. Мия сидела на краю пирса, далеко, но это не помешало мне почувствовать аромат ее волос. Она тоже страдала, такая боль в сердце, как у этой хрупкой девушки, может уничтожить любого. Но она терпела.

Я поспешил к пирсу, радуясь, что встретил Мию именно сейчас, и как только приблизился, спросил:

— Тебе плохо? Что с тобой происходит?

— А с тобой? — Мия подняла голову и нахмурилась. — Хочешь меня бросить?

Я выдохнул и опустился рядом.

— Честно сказать, вообще ничего не хочу. Совсем.

— О чем и говорю. Сдаться мы всегда успеем, Марк. Уход из жизни не оградит тебя от зла. К сожалению.

— Откуда ты… Как ты поняла?

— Твое отчаяние изливается рекой, твое нутро кричит на всю вселенную, этого не возможно не услышать.

Конечно, Мия обладала особой чувствительностью и поняла мое настроение сразу же.

— Почти так же ответил Валентин, когда увидел меня, — понуро произнес я. — Вы настолько хорошо меня чувствуете.

Мия раскрыла ладонь и посмотрела на кролика.

— Это хватка темных. Они питаются эмоциями отчаяния, ищут их, ловят на этом людей. Потому что в таком состоянии человека легко сбить с пути, заморочить, сделать его заложником. Тот, кто во мне, передает это моим органам чувств, поэтому Штефан говорил тебе то же самое. Мы с ним солидарны, так как имеем общий корень.

— Не говори так, — возразил я. — Самаэль — древний, а ты человек. Да, ты содержишь темного внутри, но ты не он. Ты хороший друг с добрым сердцем. Кому придет в голову сделать себя темницей древнего, чтобы он больше никому не навредил? Это даже уму непостижимо. Но ты сделала. Хрупкая девочка, в чьих руках поводья от зла. Мне никогда этого не понять, можно только догадываться, какой тяжести крест ты несешь.

Сжав фигурку кролика в ладони, Мия устремила взгляд на водную гладь. Она долго молчала, думая о своем. А я думал о своих словах и переживал.

— Спасибо, Марк. Ты продолжаешь поддерживать хорошее мнение обо мне.

От внезапного возвращения я вздрогнул и поспешил ответить:

— Мое мнение всегда будет таким. Когда ты рядом, мои силы восполняются, только в твоем присутствии я чувствую жизнь. Мне кажется, без тебя я ничего не смогу. И чем дольше мы находимся на острове, тем четче это ощущается.

Мия промолчала. Конечно, ее самодостаточность позволяла ей опираться только на себя. И здесь нечего было добавить.

Глянув на сгорбленную фигурку, я осторожно спросил:

— Сегодня ты решила выпустить его добровольно, и поэтому теперь в таком состоянии?

— Никто из вас не понимает, чего мне стоит минутный компромисс, а о том, что случилось для Стефании, можно не говорить вовсе. Каждый компромисс угнетает меня. Сделка с темным накладывает порчу, особую ржавчину на душу и тело, от чего приходится долго и болезненно отходить. Поэтому да, в этом причина.

— Если честно, я не ожидал такого. Никто не ожидал. Твое решение раскрыть себя и твоего пленника просто как снег на голову.

— Только нужного эффекта это не произвело. — Мия покачала головой. — Стефания непробиваема.

— Она словно закрыта. Я чувствовал какую-то броню на ней, возможно, это последствия лечения, ей ведь убрали новообразования в мозгу. И теперь моя мечта умерла, так и не родившись.

— Но ты ведь владеешь какими-то способностями. Проверял наличие?

— Да, но это только обрывки от способностей ребят. Немного вижу, что-то слышу, где-то чувствую… Только и всего. Мне нужны все силы в полноте. Тогда сработает. Тогда можно готовить план. Пока еще не поздно. Пока я это я.

— И пока твои друзья могут быть отзывчивыми, — добавила Мия.

— Ты о чем?

— Каждая поездка на материк убивает в них клетку души. Добывание договора меняет сущность человека. Ты еще не заметил?

Я растерянно оглянулся на здание института, что виднелось в гуще зелени.

— Замечал только на тестах, ребята стали более жестче, появилось отсутствие сострадания, что ли.

— У нас мало времени, Марк. Комната сужается, и когда-то наступит момент безысходности, а за ним последует потеря. Штефан меняет адептов, меняешься ты. Время работает на него. Это плохо.

Я почувствовал внутреннюю дрожь, исходящую от Мии, и эта дрожь словно переползла в меня.

— Твое волнение… — Вытянув перед собой дрожащую руку, я указал на нее. — Оно переходит ко мне, почему так?

— Думаю, ты перенимаешь не только способности, но и чувства. Посвящение, Марк. Красный доступ не может пройти