Стефания молчала.

— Не понял? — Януш нахмурился и подошел ближе. — Я не понял твоего ответа.

— Что ты ко мне пристал? — фыркнула она. — Имею право.

— Ушам не верю… — Ян раскрыл глаза. — Ты связалась с этой шавкой? Это клешня Томаса?

— Мне надоела твоя слежка, — отмахнулась упрямица. — Оставь меня в покое, я не маленькая девочка, если ты до сих пор не заметил.

Януш выглядел пораженным, словно произошло что-то ужасное.

— Я убью тебя, Стеф, — покачал он головой. — Я убью тебя за эту связь. Еще шаг — и род Димитровых не будет иметь с тобой ничего общего.

— Стоп! — Мне пришлось влезть в родственный диалог. — Ребята, успокойтесь. Прошу вас.

— Стеша, ты правда против нашего плана? — удивленно спросил Леон, удерживая щит.

— Неужели ты не видишь их сущность? — поинтересовалась Николь. — Тебе ведь дано зрение, какого нет ни у кого.

Стефания упрямо молчала, сложив руки на груди, словно ожидала конца наших возмущений. В этот момент Мия резко поднялась и вышла на середину.

— Лео, сейчас держи еще крепче, — бросила она и встала перед Стефанией.

После этого Мия закрыла глаза и медленно выдохнула до предела. Я сначала не понял, что происходит, но когда все вокруг замерло, почувствовал энергию. Первые секунды ее давление было со стороны, но спустя время это стало выходить за рамки. И я испугался.

Повергая всех в шок, Мия начала выпускать свое зло. Черные струи дыма выходили из ее носа и рта и поднимались тучей над белокурой головой. Януш стоял ближе всех, от неожиданности он шагнул назад и даже споткнулся. Черная туча росла, увеличивалась и дышала. Словно живое существо, она заполняла пространство темной энергией, сдавливая все вокруг.

Я стоял в шоке, не веря своим глазам. Все мое нутро узнавало эту энергию, ведь теперь я умел чувствовать.

То, что выпускала Мия, было частью древнего, очень могущественного, такого я не ощущал даже в Валентине.

Черные щупальца потянулись к испуганной Стефании и обвили ее с ног до головы, и когда кольца замерли вокруг шеи пленницы, раздался хриплый низкий голос:

— Всевидящее око, я вырву его из тебя…

В этот момент Стефания взвизгнула, широко раскрыв глаза, и схватилась за шею, но черные пальцы вдруг свернулись в обратном направлении и резко ушли в тело Мии.

Я бросился к сползающей на пол Стефании.

— Все, все, это закончилось, все прошло. Успокойся.

Ребята еще некоторое время находились в ступоре, затем очнулись, и первым отозвался Ян:

— Что это было?

— Вот это представление, — тряхнул головой Серафим, поглядывая на всякий случай в сторону Мии.

Стефания наконец пришла в себя и поднялась, с опасением рассматривая виновницу всеобщего ступора.

— Что ты сделала со мной?

Мия опустила глаза на кролика в раскрытой ладони и сухо ответила:

— Показала твое будущее. Последствия дружбы с Томасом и любым из команды Штефана.

— Это не одно и то же, — попыталась возразить Стефания, держась за шею.

— Это одно, — твердо повторила Мия, подняв глаза. — Древние имеют общее начало, я показала тебе микроскопический процент силы. Если ты не хочешь помочь нам, помоги своей душе. Глупая.

— Хорошо, что ты предупредила, — нервно улыбнулся Леон продолжая удерживать щит. — Чуть в штаны не наложил.

— Спасибо, Лео, — кивнула Мия. — Знаю, что тебе было нелегко.

Стефания откашлялась и с подозрением оглядела мою напарницу.

— Козыряешь своими способностями. Откуда тебе знать силы и возможности древних, раз уж на то пошло?

Мия зажала в руке кролика и подошла к Стефании вплотную.

— Одного из них я ношу в себе. И только что позволила ему прикоснуться к твоей белоснежной шее. Тебе было страшно, не так ли? Хочешь отдать ему все остальное? Погрузиться в забвение и мучительно загнуться? Тогда иди к Томасу. Иди, и не возвращайся больше.

После этих слов, Мия отошла в угол, опустилась на пол и раскрыла ладонь, где находился маленький предмет, соединяющий ее сознание с реальным миром.

Все происходящее повлияло на ребят особенно, каждый стоял с задумчивым и растерянным взглядом. Между нами повисла тишина. То ли признание Мии, то ли увиденная сцена, а может, все вместе возымело эффект ступора.

Оглядев ребят, я махнул рукой Леону:

— Спасибо, Лео. Больше нет нужды, не трудись.

После того, как щит был снят, мне захотелось уйти, что я и сделал, бросив напоследок:

— Простите, друзья, будьте свободны, видимо, у нас ничего не получится.

Достигнув ограды территории института, я шагнул дальше, уходя к самому берегу, туда, где располагался пирс. Мой план сорвался, и от этого стало невыносимо обидно. Столько надежд, столько планов — и все мимо. Хлоя сказала, получить силы легко, но для этого нужно согласие каждого. Неожиданное сопротивление Стефании перечеркнуло все сразу, так и не дав начаться. Единения не последовало.

Сколько времени прошло на пирсе, не знаю, потому что очнулся я от внутренней дрожи, это был зов, сильный, властный зов моего страшного брата. Он призывал меня к себе, и от слабости состояния я не был готов к сопротивлению, поэтому невольно поднялся и направился к источнику.

Он ждал меня в своем кабинете. Закинув ногу на ногу, смотрел на входную дверь. Я видел его, чувствовал его каждой клеткой, страшась, но все равно шагая навстречу.

— Ты так расстроен, что распускаешь чувства далеко за периметр, — этой фразой встретил меня Валентин, как только мой ботинок ступил за порог кабинета. — Могу помочь?

Я отрицательно покачал головой, ожидая причину, по которой пришлось прийти сюда.

— Зачем ты меня позвал?

Валентин вздохнул и поднялся, напрягая своим пристальным взглядом. Медленно обойдя вокруг, он остановился передо мной.

— Марк, я мог отпугнуть тебя и хотел бы загладить эту ошибку. Ты устал и находишься в запредельном состоянии. Поэтому, как только твои друзья вернутся с задания, можешь собираться в отпуск. Я обещал тебе, но до сих пор не выполнил обещанное. Кажется, ты хотел съездить домой, чтобы завершить дело?

Меня настолько сильно накрыло удручающее состояние от провала, что предложение Валентина не сразу нашло отклик. И только когда я понял, о чем идет речь, вскинул голову:

— Ты отпустишь меня домой?

— Так и есть. Но с возвращением. После того, как ты ко мне вернулся и напоил вкусом победы, я без тебя не смогу, брат.

— Зачем лицемерить? — устало бросил я. — Мы одни, перед кем ты называешь меня братом?

— Марк, — Валентин склонил голову, пристально глядя в мои глаза, — это не лицемерие. Ты мой брат, и по плоти, и теперь по духовному родству.

— Для меня это кошмарное существование. Никогда в жизни я не мечтал