Ясеня, нижнее белье действительно можно было носить, пряча под обычной одеждой, и Надишь сразу поняла, что не сумеет с ним расстаться.

— Зная твою параноидальность, я не хотел, чтобы ты решила, что я пытаюсь превратить тебя в секс-куклу. Поэтому никаких украшательств и кружев.

— Что такое секс-кукла? — спросила Надишь.

Ясень объяснил. Глубоко шокированная услышанным, Надишь развернулась к нему.

— Вы там в Ровенне с ума все посходили.

— Это не мы, это роанцы.

Надишь поцеловала его в губы.

— Оно мне нравится. Спасибо.

— Отлично, — сказал Ясень. — Я куплю тебе еще. А теперь, если хочешь отблагодарить меня по-настоящему, снимай.

Возможно, Надишь было бы проще, будь она способна беззаботно принимать все, что Ясень был готов предложить. Было бы так легко согласиться на его уговоры, отдаться Ясеню полностью, позволить ему забирать ее с работы и готовить для нее завтрак по утрам, засыпать рядом с ним, ощущая поглаживающие ее ладони и доверие, которого Ясень очевидно не заслуживал. Просто нырнуть в море с обрыва, не думая, как будешь выкарабкиваться на берег. Днем, когда ее страхи блекли в лучах дневного света, Надишь была почти готова сдаться…

…но по ночам просыпалась, охваченная такой тревогой, что каждый волос на ее теле, который еще не поддался убийственному воздействию гушмуна, вставал дыбом. Если в этот момент Надишь была у себя в бараке, то она вставала и долго ходила по тесной комнатушке от стены к стене, пока не изматывала себя достаточно, чтобы снова заснуть. В квартире Ясеня она не решалась подняться, опасаясь, что чуткий докторишка проснется и начнет задавать вопросы, и, глядя в пространство широко раскрытыми глазами, порой засыпала лишь под утро.

Будущее при любом раскладе оптимизма не внушало. Кшаанский медицинский мирок был маленьким и герметичным. Медсестры и врачи часто меняли место работы, переходя из одной больницы в другую. Подмоченная репутация Надишь будет следовать за ней повсюду.

Даже если Надишь удастся сохранить свое падение в тайне и не стать изгоем, ей все равно придется пережить сильную боль, которую Ясень причинит ей тем, что оставит ее. Вся эта история с их отношениями для него такая же прихоть и блажь, как его приезд в Кшаан. Пусть его пребывание здесь несколько затянулось, а все же совершенно очевидно, что он не намерен остаться навсегда. Однажды Ясень потеряет интерес к Надишь и вышвырнет ее из своей жизни, даже не выдав хороших рекомендаций, и лучше бы это произошло на территории Кшаана, а не холодной далекой Ровенны, если Надишь вдруг окончательно потеряет разум и согласится с ним туда отправиться…

Единственное, что удерживало Надишь в пределах нормальной реальности — это Джамал. После того, как состояние Ками стабилизировалось и у Надишь появилось время, они виделись почти каждый будний день, когда Джамал забирал ее с работы. Их отношения наладились. Если какие-то неловкие, напряженные моменты и возникали в прошлом, то сейчас они оба старались не вспоминать о них. Джамал был ласковым и внимательным. Разве что иногда его немного заносило с его карбюраторами — и тогда Надишь с трудом подавляла зевоту.

Все же порой она задавалась вопросом, почему не ощущает этой магии. Ничего похожего на ту исступленность, которую она испытывала по отношению к гадкому докторишке: ей нравились размеры его тела, его запах и даже его холодные светло-зеленые глаза, которые так часто выражали насмешку или скепсис, и порой в постели Надишь ощущала такую нежность, что та едва ли не начинала вытекать из ее глаз как слезы. Чем это вообще объяснялось? Объективно говоря, Джамал был намного привлекательнее — чего уж там, красив до одурения. Родись он в более развитой стране, уже загребал бы кучу денег, позируя для глянцевых журналов…

По итогам взвинченных раздумий Надишь решила, что все дело, вероятно, в профессии. Что там Джамал, весь день перебирающий вонючие, липкие от масла железяки, когда Ясень трогал уязвимую живую плоть. Наблюдая во время операции за его проворными, гибкими пальцами, движущимися с обманчивой легкостью, Надишь приходила в такой экстаз, что была готова расцеловать каждый из них, несмотря на покрывающий их окровавленный латекс. Впрочем, ее одержимость медициной не сводилась к одной лишь хирургии. Значит ли это, что ее мог бы очаровать любой врач? Тот же Лесь, к которому она испытывала глубокое уважение…

Глава 13

Надишь наклонилась к уху Леся и что-то прошептала. Вздрогнув, Лесь бросил на Нанежу панический взгляд. Надишь решила повторить — на случай, если он не так расслышал, но Лесь беззвучно произнес: «Не тут», схватил ее за руку и потащил вон из кабинета.

В прививочной, которая всегда пустовала в это время, Лесь посмотрел на Надишь со смесью испуга и недоумения.

— Нади, что за странная просьба?

— Лесь, я не прошу тебя на мне жениться или сделать мне ребенка. Просто поцелуй меня один раз, и все. Минутное дело.

— Ты очень красивая… но я испытываю к тебе по большей части дружеские чувства…

— Это неважно. Я только хочу провести эксперимент.

— Здесь? — нервно оглянулся Лесь.

— Ну, если хочешь, мы можем вернуться в твой кабинет. Я не против раздробить Нанеже все нервные клетки.

Лесь явно подумывал ускользнуть, поэтому Надишь решительно положила ладони ему на плечи и привстала на цыпочки. Впрочем, этого не хватило для того, чтобы нивелировать разницу в росте. Если Лесь продолжит артачиться, ей придется целовать его в прыжке. Однако же он сдался и, покорно наклонившись, поцеловал ее — словно ребенок, вытянув губы трубочкой.

— Это невозможно воспринимать серьезно, — нахмурилась Надишь. — Ты можешь поцеловать меня по-настоящему, с языком?

Это был самый братский поцелуй с языком, какой только вообще возможен. Когда Лесь закончил, Надишь не удержалась от смеха.

— Прости, — вздохнул Лесь. — Я женат. Не могу перестать думать об этом. Более увлеченного поцелуя у меня не получится.

— Женат? Ты никогда не рассказывал о жене.

— Была причина. Давай обсудим как-нибудь потом, ладно? Я и без того смущен вне всяких разумных пределов.

— Ладно, — согласилась Надишь и угрюмо свела брови. — В любом случае мы не дали твоей жене причины для ревности. Никакой страсти. Но почему? Ведь я считаю тебя прекрасным врачом… да еще и таким хорошим человеком…

— Наверное, потому, что половое влечение не базируется на профессиональных качествах и моральном одобрении, — предположил Лесь.

— Лучше б мы учитывали хотя бы моральные качества. Это избавило бы нас от некоторых сомнительных привязанностей, — буркнула Надишь.

— Ты о своей связи с Ясенем? — перешел на шепот Лесь.

— Ты знаешь? — испугалась Надишь.

— Не волнуйся. Я