кровеносного сосуда, из которого фонтаном выплескивалось содержимое, где особенно выделялись напоминающие формой курагу красные кровяные тельца. — Кровь состоит из четырех компонентов: эритроцитов, лейкоцитов, тромбоцитов и плазмы…

Последовало разъяснение, за какие процессы отвечает каждая разновидность клеток крови.

— Взятие донорской крови является стандартной процедурой и обычно производится в количестве 450 миллилитров, — сменил тему Ясень. — Хотя некоторые доноры регулярно делятся кровью в течение десятка и более лет, наукой не зафиксировано ни единого случая, когда это привело бы к личностной деформации. Моя группа крови — первая отрицательная, что теоретически делает ее пригодной для переливания любому пациенту. Она очень востребована. С тех пор, как я прибыл в Кшаан шесть с половиной лет назад, я сдаю кровь пять раз в год. Я делал бы это чаще, но это не позволено законодательством. Если вам кажется, что я растерял себя, что моя личность поблекла в результате частых кровопусканий, что я стал менее доставучим и раздражающим, уведомите меня, и я начну работать над собой.

Кто-то из присутствующих нервно прыснул. Однако едва ли хоть один из них счел Ясеня недостаточно доставучим.

— А сейчас, по итогу услышанного, спросите себя: если рассматривать душу как совокупность наших воззрений, воспоминаний и мыслей, то где, по-вашему, она с большей вероятностью находится — в крови или в мозге? У вас ровно минута, чтобы это обдумать.

Свет проектора внезапно погас, оставив аудиторию в полной темноте. Только слышалось, как часы на стене отщелкивают секунды. Затем экран снова осветился.

— Минута истекла, — Ясень окинул аудиторию взглядом. — Сейчас я предлагаю тем, кто успешно локализовал душу в мозге, разорвать свое заявление на увольнение — пока я еще предоставляю такую возможность. Кто готов сделать это первым?

В затемненном зале стояла напряженная тишина. Бунтари нерешительно оглядывали друг друга. Никто не решался встать. Тогда это сделала Надишь.

— Я готова! — объявила она и решительно прошла к экрану. Свет из проектора раскрасил ее медсестринскую униформу. Красные кровяные тельца, белые кровяные тельца.

Ясень протянул ей первый подвернувшийся лист, и Надишь пафосно разорвала его в клочья, надеясь, что это не чьи-то очень важные записи.

— О чем я только думала? — сказала она. — Ведь уже сегодня я могла остаться без работы!

Несколько человек все-таки решились последовать ее примеру, что, в свою очередь, спровоцировало цепную реакцию. Десять минут спустя пол покрылся обрывками бумаги, а от стопки заявлений остались всего-то два листика — от самых твердолобых.

Ясень подписал эти заявления позже, за столом в своем кабинете. Он не стал припаивать уходящим дисциплинарное взыскание, но и рекомендаций не выдал, что сильно усложнило поиск работы в другой клинике.

— Потому что глупость должна быть наказуема, — пояснил он. — Я нас поздравляю. Мы справились.

— Мне понравилась твоя лекция. Из тебя бы получился отличный университетский преподаватель.

— Правда? — Ясень попытался не показать, что польщен. — Меня бы все студенты ненавидели.

— Ну не скажи. Некоторых девушек зацепила бы твоя самоуверенная властность.

— Ты мне очень помогла.

— Да ладно? — усомнилась Надишь.

Ясень поманил ее рукой и, как только Надишь подошла к его столу, обхватил ее за талию и притянул к себе.

— Что бы я делал без тебя? Как бы я жил вообще? — пробормотал он, прижавшись лицом к ее груди.

Надишь запустила пальцы в его волосы, перебирая шелковистые светло-рыжие пряди. Проблема в том, что она все чаще тревожилась о том, что однажды ей придется жить без него.

* * *

Февраль, самый холодный и ветреный день в году, закончился, весна стартовала, а Надишь уже не могла отрицать тот факт, что если ты регулярно испытываешь с кем-то физическое блаженство, спишь с ним в обнимку, с ним же работаешь, готовишь ужин и обсуждаешь множество насущных вопросов, то привязанность возникает неизбежно — хочешь ты этого или нет.

Квартира Ясеня теперь окончательно ощущалась как дом. Надишь больше не казалась себе чуждым элементом в его снежно-белой ванной комнате. В конце концов, кожа Надишь не обязательно должна соответствовать цвету кафельной плитки. Ведь плитка бывает и зеленой, и синей… Иногда, когда она читала книгу на диване в гостиной, она вдруг припоминала те ужас и отвращение, что когда-то испытала на нем, и ей едва верилось, что это было на самом деле. «Как можно если не простить, то хотя бы забыть случившееся?» — поражалась она себе. И тем не менее жизнь уносила ее все дальше от той ужасной ночи.

Ясень сдержал свое обещание и по первому запросу покупал для Надишь книги на любые темы, установив в библиотеке дополнительный стеллаж, когда на полках не осталось места для все увеличивающегося количества томов. Надишь могла бы забрать книжки к себе в барак, но хранить их в квартире Ясеня было гораздо удобнее. Среди прочего Ясень приобрел для нее фотоальбом с видами Ровенны. Альбом Надишь понравился, и она часами рассматривала безмятежные, голубовато-зеленые снимки лесов, рек и озер, несмотря на осознание, что это часть мозгопромывательной стратегии Ясеня.

Кроме книг, он постоянно дарил ей что-то еще. Повсюду в его жилище Надишь видела признаки собственного присутствия. Полотенце и зубная щетка в ванной, бутылки с пеной для купания, которая нравилась ей из-за запаха, средства для волос, сделавшие ее гриву гладкой и послушной как никогда. В спальне Ясень выделил ей секцию в шкафу, и теперь там висели вешалки с ее платьями. Надишь надевала эти платья для Ясеня, даже самые короткие, и расплетала косу, потому что ему нравились ее волосы. Распущенные волосы считались в Кшаане чуть ли не более неприличными, чем оголенные ноги, так что порядочная кшаанка постеснялась бы ходить в таком виде даже перед собственным мужем, но Надишь уже решилась на столько непристойностей, что еще одна вдобавок ко всем прочим ее едва ли волновала. Собственное отражение в ровеннской одежде больше не шокировало. Напротив, Надишь начала находить его странно притягательным… Не то чтобы она возгордилась. Просто начала понимать, почему мужчины так часто провожают ее взглядом.

В первую субботу марта Ясень подарил ей комплект нижнего белья, заявив:

— Твое уже давно превратилось в обноски.

Удивительно, но белье пришлось ей точно впору.

— Как ты угадал с размером?

Ясень сложил пальцы лодочкой.

— Я объяснил им, что твоя грудь как раз помещается мне в руку.

Надишь покраснела, но все же не прекратила рассматривать себя в зеркале. Комплект был черного цвета, очень простой на вид, без всяких рюшек и оборок, которые Надишь ненавидела, и прекрасно ощущался на теле. В отличие от прочих ровеннских одежек, что годились только для маскарада в квартире