стянула платье через голову и, аккуратно свернув, положила его на край дивана. Затем так же неспешно сняла с себя нижнее белье. Две недели воздержания ощутимо на ней сказывались, и она считала, что Ясеню лучше бы заняться чем-то более полезным, нежели обвинять себя в том, что от него не зависит.

— Я все же попробую.

Ясень наблюдал словно завороженный, как Надишь приближается к нему — плавными, грациозными шагами. Прижавшись к Ясеню, Надишь ощутила мягкую ткань его одежды и проникающее сквозь нее телесное тепло. Ясень вздрогнул и, порывисто притиснув ее к себе, впился губами в ее губы. «Может быть, он бы тоже смог всерьез меня полюбить», — подумала Надишь, когда Ясень отстранился, чтобы сдернуть с ее косы резинку и распустить ее волосы. Но затем она отогнала от себя эту нелепую идею.

* * *

— Я так понимаю, у тебя нет никакого законного способа принудить их… — пробормотала Надишь.

Под своим ухом она ощущала мерное биение сердца Ясеня. Все же один способ его успокоить демонстрировал почти стопроцентную эффективность.

— Нет. Я могу разве что собрать с них добровольное согласие на регулярное донорство, не более того. Обязать их способен только главврач. Но он не намерен мне содействовать, так как боится оттока персонала.

— В таком случае придется как-то договариваться с несогласными.

— Ты же знаешь, я не слишком хорош в уговорах. К тому же у меня на это ни сил, ни времени. Мне нужно чтобы «раз!» — и все стало по-моему.

— О да, я знаю, — поморщилась Надишь. Она приподнялась и села на постели, глядя на Ясеня. — И все же давай подумаем, что мы можем сделать.

— Есть ли у меня шанс разъяснить им, что души нет вовсе?

— Ни малейшего. А ты действительно считаешь, что душа не существует?

— Нади, и ты туда же? — поразился Ясень. — Я не для того столько лет изучал медицину, чтобы верить во всякие глупости. Человек — существо материальное, и даже вещи абстрактные, вроде мыслей, убеждений и чувств, базируются на материальной основе — нейромедиаторы, гормоны, нервные импульсы. Если как следует тюкнуть меня по черепу, я — тварь бездушная — просто перестану существовать, превращусь в гниющую биомассу.

— А это хорошая идея.

— Тюкнуть меня по черепу? После того, что между нами недавно произошло, тебе следовало бы быть ко мне более расположенной…

— Да нет, я про мозг.

— Хм. А ты права, — Ясень решительно поднялся.

— Ты куда? — крикнула Надишь ему в спину.

— Поискать книги по клинической нейропсихологии.

* * *

В понедельник, в 7:30 вечера, когда Ясень наспех разобрался с протоколами, все несогласные были вызваны в ординаторскую. Надишь заранее заняла место в уголке и теперь дожидалась, когда соберутся остальные. Ручейком вливаясь в ординаторскую, бунтари настороженно озирались, изучая перестановки. Столы были сдвинуты к стенам, для каждого из явившихся подготовлен стул. Тканевый проекционный экран, обычно скрученный в рулон и неприметно висящий под потолком, сейчас был развернут. На улице давно стемнело, так что комнату озарял лишь поток света из проектора. Кроме Надишь пришла еще одна девушка, и Надишь была рада убедиться, что это не Нанежа. Любая, даже самая паршивая ситуация кажется несколько лучше, если в ней не участвует Нанежа.

Когда все собрались и, растерянно переглядываясь, заняли места, Ясень встал у противоположной стены — чуть в стороне, чтобы не загораживать экран. Докторишка выглядел хладнокровным и собранным, ничем не напоминая того взбешенного человека, с которым Надишь пришлось иметь дело в субботу.

— Этим вечером я собрал вас здесь, чтобы прочесть вам краткую лекцию о головном мозге. Многие из вас будут рады наконец-то узнать, для чего нам нужен этот орган.

Надишь едва удержалась от хмыканья. Ясень был бы не Ясенем, если бы не начал с колкости.

— Несмотря на то, что мозг все еще хранит в себе множество тайн, ученому сообществу удалось собрать о нем значительный массив информации — за что мы должны быть благодарны военным конфликтам, травмам головы, опухолям и многочисленным научно-мотивированным жестокостям по отношению к животным, — Ясень дал отмашку помощнику, управляющему проектором, и на экране появился первый слайд — мозг, каждый участок которого был окрашен в определенный цвет.

Ясень коротко рассказал об основных участках мозга и их функциях, за неимением указки тыкая в экран карандашом. Его характеристики были емкими и простыми для понимания. Закончив с анатомией и физиологией, Ясень перешел к основной части программы:

— Доказано, что черепно-мозговые травмы способны привести к когнитивным, эмоциональным, волевым и личностным расстройствам. Изменения личности могут оказаться необратимыми, порой неузнаваемо меняя человека. Например, при клиническом обследовании лиц, совершивших уголовные преступления, у значительного их процента были выявлены перенесенные в прошлом травмы головы, приведшие к различным повреждениям лобных долей. Как известно, лобные доли отвечают за принятие решений, тормозные функции и планирование будущего. Причем для каждой зоны повреждения был характерен свой особый тип криминального поведения… — Ясень щелкнул пальцами, приказывая переключить слайд.

На экране отобразилась таблица с данными, полученными в ходе исследования.

— Например, при нарушении функции базальных отделов лобных долей преступления совершались даже при наличии свидетелей, четкий план отсутствовал, попытки скрыть следы не предпринимались, что указывает на значительное снижение критичности мышления…

Снова щелчок — следующий слайд.

— При повреждении префронтальных отделов лобных долей была типична следующая картина: преступник знал жертву заранее и атаковал в ходе спонтанно возникшего конфликта, нередко довольно пустячного. То есть для данной категории преступников свойственны импульсивность и склонность к агрессии…

Ясень продолжал говорить. Аудитория совсем притихла, внимательно слушая. Надишь ощутила бы себя неловко, облепленная таким количеством взглядов, но Ясень не ведал стеснения. Он рассказал об опыте с раздражением электрическим током височных отделов коры, отвечающих за слуховое восприятие, что привело к возникновению слуховых галлюцинаций — звуков, голосов и даже мелодий. Раздражение передних отделов затылочной области вызвало сложные зрительные образы. Испытуемые отчетливо видели птиц, зверей, людей. Больной с поражением передних отделов затылочной области оказался не способен воспринимать более одного объекта за раз, вне зависимости от размера — будь это иголка или лошадь. А потому элементарное задание, когда его попросили поставить точку в центре круга, оказалось совершенно нерешаемым — ведь для этого требовалось учесть круг, точку и расстояние до границы круга одновременно... Слайд, отображающий бесчисленные попытки несчастного больного, выглядел весьма жалко.

Почти час пролетел, а никто и не заметил. Внезапно тон Ясеня изменился.

— Теперь, когда у нас осталось совсем немного времени, мы поговорим о крови, — Ясень кивнул своему помощнику за проектором, и на экране появился очередной слайд — срез гигантского