решила я задать первый пришедший в голову вопрос (на самом деле их было намного больше, они касались и белых пятен в плане Германа, и моего возмущения насчет него, но нужно было с чего-то начать). – Убью его? Заточу в какой-нибудь палате? Это при условии, что он раньше не догадается, что я его ищу, и не пырнет ножом меня или какого-нибудь близкого мне человека по дороге в общежитие. Он уже ударил меня, стоило мне просто попытаться удостовериться, что Змеева убили…

Тут я прикусила язык. Герман ведь не знал, что я попросила Марину провести вскрытие. Хотя он наверняка заметил труп Змеева в ее кабинете на столе.

Главврач, впрочем, не заметил моих случайно произнесенных слов. Как и моего скептического тона, потому что ответил он вполне уверенно.

– Если – а точнее, когда – ты найдешь убийцу, мы, естественно, вызовем СБМС и объясним ситуацию. Ты скажешь, что заподозрила в смертях Марины и Змеева неладное и решила разобраться во всем. Учитывая твое происхождение – прошу прощения за эти слова, Василиса, – ни у кого не возникнет вопросов, почему ты не обратилась в Службу. Испугалась, это нормально. Ты предоставишь все доказательства, убийцу арестуют. Если он окажется не из числа врачей (в чем я почти уверен), тебя отблагодарят, и все будут счастливы. Если же он окажется нашим сотрудником, тогда мы придумаем, как наказать его по всей строгости, но так, чтобы больницу не закрыли. Что касается безопасности… Прости меня, Василиса, но ни тебе, ни твоим близким я ее гарантировать не могу.

Еще абсурднее. Жалость к Герману чуть раньше тронула мое сердце теплом, однако сейчас возмущение вспыхнуло в нем же угрожающим пламенем.

– То есть вы предлагаете мне взять на себя ваш обман СБМС, подвергнуть возможной опасности себя и своих близких и пойти искать убийцу, несмотря на то, что у меня нет для этого ни образования, ни знаний, ни полномочий? – холодным тоном уточнила я.

– В ином случае либо больницу закроют, либо убийца останется на свободе. Мне крайне неприятно быть манипулятором, но, успокоившись и подумав, я могу предложить только эти три варианта, – ничуть не смутившись, отозвался Герман.

Он выглядел настолько уверенным, что, несмотря на возмущение, я задумалась. Надо было разложить все по полочкам, хотя ситуация была максимально неадекватной.

Мне не хотелось заниматься делом Змеева и Марины самостоятельно. Одно дело – считая это своим долгом и частью искупления раскаивающейся преступницы, доказать, что пациент умер насильственной смертью, и обратиться в соответствующие органы. Да, я говорила Леве, что отомщу за его мать. Да, в голове порой мелькали гордые шальные мысли в духе «я остановлю убийцу!». Но я не желала участвовать в этом как следователь, даже не думала об этом. Какой из меня сыщик? У меня действительно нет соответствующего образования, все мои предположения, как и что делается при поиске убийцы, основываются на детективных романах, парочке сериалов и нескольких месяцах жизни с офицером СБМС. Этого слишком мало, чтобы расследовать убийство. А еще я не хотела, чтобы меня или Тимофея вот так просто, по прихоти Германа, убили или запытали, потому что я сунула нос куда не следовало. К тому же все равно это было как-то странно. Внешне мотивация Германа казалась логичной, но сердце подсказывало, что что-то не так. А интуиция обычно меня не обманывает.

С другой стороны, я умна, я сильная ведьма и имею достаточный опыт борьбы со всякими злодеями, как бы ни хотелось оставить его в прошлом. Я не умею расследовать, но умею составлять планы; не умею говорить, но умею слушать. Когда-то мне даже говорили, что из меня вышел бы неплохой оперативник СБМС, я отказалась тогда просто потому, что считала слишком лицемерным преступнице работать «шестеркой». Сейчас я, не лицемерничая, могла бы примерить на себя роль сыщика, о которой мечтала в детстве.

И, наконец, самый главный аргумент «за»: я все-таки обещала Леве. И можно сколько угодно называть это «лишь словами для успокоения» или «шальными мыслями», я обещала. Что бы ни сделал с телом Марины Герман и как бы он ни объяснил ее смерть СБМС, Лева будет знать, что его мать убили, и будет ждать, когда убийца поплатится. Я плохо его знала, и он не был мне сильно близок, но он ведь еще ребенок. Ребенок, потерявший мать, еще может вырасти нормальным человеком, но ребенок, потерявший мать и обманутый другим человеком, вряд ли. Нельзя было допустить, чтобы Лева вырос таким же отбросом, какими были многие из нас, – злым, мстительным, разочарованным в людях и жизни. Тем более что я виновата в смерти его матери.

Я все еще молча стояла перед столом Германа, когда меня вырвал из глубокой задумчивости звонок. Звонили главврачу, причем на стационарный телефон, а не на смартфон. Это значило, что звонок очень важен – семья и коллеги Германа, насколько я знаю, звонят ему по обычной связи, а не по такой. Главврач тоже удивился. Он бросил на меня взгляд, но не намекнул покинуть кабинет, и я осталась. Мало ли, вдруг он после разговора захочет сказать что-нибудь еще. Или произошло еще что-нибудь чрезвычайное и понадобится моя помощь. И неважно, что меня отправили на больничный.

– Да, – сказал Герман в трубку.

Я никогда не отличалась чрезмерным любопытством, особенно если это касается звонков или еще чего-то личного, но тут не смогла сдержать разочарованный вздох – говорившего на том конце провода не было слышно.

– А, это вы? Здравствуйте… Что?.. Нет, конечно, нет, вы не так поняли!.. Да, сейчас. Мне, правда, нужно закончить одно дело… Да, конечно… Благодарю… До свидания.

Главврач говорил ровным тоном и даже привычно мягко улыбнулся, но по бегающим глазам и то барабанящим по столу, то нервно поправляющим воротник халата пальцам стало понятно, что ему очень не нравится то, что говорит ему собеседник. Не успел он повесить трубку, как с моих губ сорвался вопрос:

– Еще что-то случилось?

Герман потер руки, прежде чем ответить. Очевидно, ему сказали нечто совсем уж неприятное, причем неприятное не только для него, но и для меня, раз мне он тоже не очень хотел это говорить. И я поняла почему, когда он наконец начал:

– Мне очень неудобно говорить это, Василиса, но боюсь, тебе придется принять решение побыстрее. Мне сейчас звонил майор. Кто-то из врачей сообщил СБМС о смерти Марины. Я надеялся, что они побоятся, но… Ладно. В это время Игорь Змеев был в их отделении, насколько мне известно, они с полковником СБМС