Только сейчас я заметила, что речь Германа действительно немного замедлилась и в ней, обычно удивительно чистой, появился легкий акцент. Наверняка от волнения. Мне впервые стало жаль его – в конце концов, он ведь очень хороший начальник, к тому же первый, кому пришло в голову создать учреждение, помогающее сразу нескольким социально незащищенным слоям магического общества. А какой-то неизвестный пациент, сотрудник или просто ужасный человек с улицы угрожает разрушить все его старания своими убийствами. Это я еще не говорю о том, что Герман разговаривает со всеми врачами так же мягко и честно, как со мной. То есть Марину и Леву он знал, и ему было больно за них не только как за подчиненных, но еще и как за хороших знакомых. Нет, наверное, у него все-таки была достойная причина отмахиваться от СБМС.

Герман продолжал:

– Полагаю, сейчас ты задаешься вопросом, почему я против СБМС даже сейчас, когда умерла наша коллега. Ведь это уже серьезнее, чем разборки бизнесменов, потому что затрагивает лично меня и моих врачей. К тому же сейчас мы можем заявить только об убийстве Марины, а убийство Змеева придется скрыть. Тогда его брат не лишит нас спонсорских средств и не будет давить на СБМС, чтобы они прочесали больницу там где не нужно. Однако у меня все равно есть причины скрыть от них факт убийства. Я не хотел кому-то говорить или показывать, но…

С этими словами Герман выдвинул ящик своего стола и, немного покопавшись в бумагах, вытащил лист в мультифоре. Я сразу увидела особые узоры по краям – значит, это какой-то важный документ. Такие узоры обычно бывают на доверенностях или свидетельствах. Главврач протянул бумагу мне, и я, забрав ее, начала читать.

Сверху была шапка, которая указывала, что документ был выдан отделением Службы безопасности магических созданий по нашему городу.

Разрешение на оказание медицинских услуг магическим созданиям и людям, пострадавшим в результате деятельности магических созданий.

Распоряжением Службы безопасности магических созданий по…

Далее следовали название нашей области и дата двенадцатилетней давности.

…выдано разрешение на оказание медицинских услуг магическим созданиям и людям, пострадавшим в результате деятельности магических созданий, больнице скорой медицинской помощи № 2 на следующих условиях.

Первые пункты не представляли интереса, они касались соблюдения пожарной безопасности, наличия лицензии и так далее. Я бегло пробежала их глазами, чувствуя, что нечто, заслуживающее внимания, будет дальше. И действительно…

8. Так как больница скорой медицинской помощи № 2 является не только медицинским учреждением, но и социальным экспериментом доктора медицинских наук и кандидата психологических наук Германа Хоффмана по сокращению численности молодежи с вредными привычками, бездомных и молодежи из неблагополучных семей, во избежание причинения вреда пациентам вышеперечисленной молодежью данное разрешение действительно до первого совершенного кем-либо из сотрудников больницы скорой медицинской помощи № 2 уголовного правонарушения в стенах больницы.

Дочитав до этого места, я подняла глаза на Германа, только теперь в них наверняка была не злость, а страх. Раньше я и подумать не могла о существовании подобного разрешения. Даже не предполагала, что для открытия учреждения для магических созданий нужно разрешение от СБМС, а не только лицензия. Оказывается, нужно. Более того, оказывается, в нашей больнице попросту нельзя совершать преступления, по крайней мере врачам. Теперь все встало на свои места.

– Восьмой пункт, да? – тихо уточнила я. – Почему вы не сказали сразу?

– Во-первых, чтобы не пугать, – ответил Герман. – Во-вторых, не совсем справедливо одному сказать, а другим – нет. А я, хоть и стараюсь относиться ко всем как к равным, не могу всем доверять. Боюсь, у нас есть врачи и представители младшего медперсонала, которые в силу личных обид способны совершить какую-нибудь кражу, например, чтобы закрыли всю больницу. Сказать по правде, я даже Катерине и Артему об этом не говорил. Но сейчас случай экстренный, пришлось немного пересмотреть принципы. – Помолчав немного, главврач добавил: – Я еле выбил это разрешение у СБМС. Им очень не нравилась идея, что магические создания-аристократы в слабом состоянии будут находиться рядом с сильными и, более того, вооруженными различными лекарственными веществами… э-э-э… менее родовитыми молодыми людьми. Боюсь, что даже если убийца – не наш сотрудник, они все равно проведут это как уголовное правонарушение, совершенное врачом, и отзовут разрешение.

У меня внутри все сжалось – ощущение лучше, чем чувство вины, которое теперь уступило место другим мыслям, но все равно неприятное. Если раньше я могла злиться на Германа, потому что игнорирование преступления казалось мерзким поступком, то сейчас я его понимала. Но что теперь, позволить убийце и дальше свободно ходить, где ему вздумается, и дрожать, гадая, захочет ли он напасть еще на кого-то, заметая следы?

– И что вы собираетесь делать? – спросила я. – Вам ведь нужно, во-первых, объяснить смерть Марины, что затруднительно, когда у человека перерезано горло, а во-вторых, как-то обезопасить остальных врачей и пациентов. Убийца ведь может сделать кого-то из них следующей жертвой.

– Чтобы не возникло подобных вопросов, я и просил тебя дослушать до конца, не перебивая. Я не договорил, – с мягким упреком остановил меня Герман. – У меня есть к тебе предложение, Василиса.

Эти слова мне не понравились. Когда речь идет об убийстве, крайне редко предлагают что-то хорошее.

– И в мыслях не было бы предлагать подобное, если бы умер только Змеев, но, повторю, сейчас ситуация экстренная. Ты сказала Леве, что заставишь убийцу его матери пожалеть о содеянном. Я понимаю, что это могли быть слова для успокоения, но если нет… Как ты смотришь на то, чтобы самой найти преступника? Я немного поработаю над телом Марины, чтобы перед СБМС выставить ее смерть как самоубийство. Ее жизнь не была простой, так что ее уход по своей воле выглядел бы логично. Ты же в это время начнешь просматривать камеры, опрашивать свидетелей, искать улики – в этом смысле больница будет в полном твоем распоряжении. Я постараюсь на время расследования частично освободить тебя от работы. Естественно, начнем мы, только когда ты выйдешь с больничного и будешь чувствовать себя достаточно хорошо. Что думаешь?

Обычно спокойные глаза Германа горели, как у человека, который нашел гениальное, по его мнению, решение проблемы. Я же отшатнулась – таким странным и неожиданным показалось предложение. Я – и расследую преступление? Я?! Это абсурд! Герман сошел с ума! Это я еще не говорю о том, насколько кощунственно выставлять убийство как суицид. Это все равно что перекладывать вину в ужасном поступке с живого подонка на мертвую жертву!

– И что же я буду делать, если найду убийцу? –