сбежавшую от отчима-насильника, или на девчонку из многодетной семьи с родителями-алкоголиками, или на ведьму, случайно воспитанную религиозными простыми смертными, считающими, что дар их ребенка пошел от Сатаны. Тут что-то еще, я точно знаю. Она рассказывала мне о своем прошлом, но очень уж вскользь, наверняка завернув правду во вранье, и случилось это на нервной почве.

До сих пор помню, как произошел тот наш разговор…

Три месяца назад

Врачи в БСМП № 2 не обязаны предоставлять диплом о медицинском образовании, но все они проходят быстрый курс сверхъестественной медицины. Он длится полгода, но главное – сдать экзамены и наработать определенное количество часов практики, а больше времени это займет или меньше, чем шесть месяцев, Германа не волнует. Дядя уверен, что каждый отброс магического мира, вне зависимости от уровня способностей к врачебному делу, имеет право получить второй шанс и стать нашим сотрудником, если хочет этого.

Василиса вышла на работу в январе, сразу после Нового года – то есть месяц назад, – но практиканткой у нас была с осени.

Это случилось в ноябрьский день, промозглый и скучный. Утром выпал первый снег, но днем солнце лениво выглянуло из-за туч и растопило тонкий пласт снежинок, оставив лишь опасные проталинки и противную грязевую кашицу. Врачи передвигались по больнице медленно и лениво, как зомби, – так всегда бывает в серые дни. Это длилось до тех пор, пока тишину больницы не разорвали вой сирены «Скорой помощи» и встревоженные крики:

– В школе № 2 пожар! Девять детей и четверо взрослых ранены, их везут сюда!

Так уж вышло, что магические создания как более сильные и благородные существа всегда уступают место более слабым. Другими словами, люди стоят выше нас, больше ценятся. И все государственные учреждения, как правило, называются по тому же принципу: первые номера принадлежат людям, последующие – нам. Именно поэтому наша БСМП – под вторым номером. Потому что первая больница скорой медицинской помощи, – человеческая. Школ у нас тоже две, и пожар случился в той, которая для людей считается недоступным для поступления лицеем и которая на самом деле – учебное заведение для детей магических существ. Поэтому их и повезли к нам.

Естественно, всех свободных врачей отправили в приемное отделение. Среди них оказались и мы с Василисой. Тогда она интересовала меня только как новенькая, но даже эта причина заставила меня сразу найти ее взглядом среди других медиков. Высокая, тоненькая, как всегда, с идеально прямой спиной, она стояла в ожидании юных раненых. Салатовая форма практикантки выделяла ее из толпы медиков в белых халатах. Она в тот момент еще не знала, что самое интересное только начинается.

Первого пациента привезли минут через десять, причем не просто на «Скорой», а на «Реанимации». Это был пятнадцатилетний мальчишка, пострадавший больше всех – обожжено было больше пятидесяти процентов тела, задеты внутренние органы. Как выяснилось позже, его другом был огненный змей, создание, родственное аспидам и, как и они, способное дышать огнем. Этого друга задирали одноклассники, и в какой-то момент он потерял контроль над собой и начал плеваться огнем. Основная часть огня попала на ни в чем не повинного паренька, который стоял рядом и пытался защитить его и привести в чувство. Отсюда и такое тяжелое ранение.

Но это выяснилось потом. А пока его вкатили на каталке в приемное отделение. Воздух тут же наполнили отвратительный запах горелого мяса и громкие стоны – несчастный был в сознании. Выглядел он еще хуже, чем пах, все лицо и шея были черно-красными от крови и копоти – больше кусок мяса, чем человек. Даже наших опытных врачей передернуло.

Наверное, все так бы и остались стоять и с растерянным видом созерцать почти умирающего (он, кстати, и умер на следующее утро), если бы не Катя. Спустя минуту замешательства она вышла вперед и принялась раздавать указания: те пусть везут парнишку в противошоковый, а эти – готовятся оперировать его. Я внимательно слушал, чтобы, если что, услышать свое имя, но Катя не назвала ни меня, ни Василису.

Когда она закончила раздавать бесценные указания, я заметил, что часть врачей смотрят не на больного, а куда-то в сторону, и некоторые при этом перешептываются. Проследив за взглядами, я заметил промелькнувшую в дальнем конце коридора салатовую форму. Василиса вышла, почти выбежала из приемной, и это при том, что ей не сказали готовить операционную, а еще не приехавших раненых пока не распределили. Для моих любопытных и циничных коллег это действительно была достойная тема для обсуждения. А для меня… Учитывая, что Василиса была новенькой, которую я почти не знал, мне стало интересно. Медленным, спокойным шагом, чтобы никто не подумал, что я кинулся вдогонку за Василисой, я направился следом за ней.

Нашлась Василиса у того самого запасного выхода, через который я внес ее сейчас. Дверь она открыла нараспашку, впустила в коридор обжигающий холодом воздух и прислонилась к ней спиной, чтобы та не закрылась. В одной руке у Василисы белела незажженная сигарета, а второй она лихорадочно била по всем карманам. Судя по бледным губам, которые она неистово кусала, и почти безумному взгляду, Василиса сейчас не видела вокруг ничего и никого, кроме себя. Поэтому какое-то время я просто наблюдал за ней, пытаясь понять, что происходит. Ну, кроме того, что она явно ищет зажигалку.

Я все понял, когда разглядел ее ладонь. Обычно Василиса носит оверсайз-рубашки, под широкими рукавами которых ее ладони не видны, а также при любой удобной возможности, то есть во время осмотра пациентов, надевает перчатки. Сейчас же рукав на руке, держащей сигарету, спустился и обнажил кожу, почти коричневую не в пример белому лицу, покрытую чудовищными рубцами. «Так вот откуда у нас такая реакция! – мысленно хмыкнул я. – Значит, тоже жертва пожара. Интересненько…»

А еще интереснее было, жертва какого пожара эта странная нервная новенькая. Пожары ведь бывают разные. В том числе, скажем, от огненной магии, которой пользуются всякие киллеры и фетишисты. Если эта юная ведьма одна из них, безопасно ли оставлять ее в БСМП? Не то чтобы мне было какое-то дело до других, но…

Я решил проверить. Поскольку Василиса все еще шарила по карманам, достал из своих брюк зажигалку и, подойдя, протянул ее к сигарете с самым джентльменским видом.

– Не это ищешь?

Она вздрогнула, потому что заметила меня только после этого вопроса. Затем взглянула на зажигалку с видом бездомного животного, не уверенного, что ему протягивают, кусок еды или камень, и лишь затем неуверенно протянула свободную руку к моей