это понимаешь. Ну и куда тебя несет? Спасать своего дружка, хотя ты наверняка понимаешь, что его вряд ли тронут? Проверять, точно ли умерла эта Марина? Еще поработать хочешь, не наработалась?»

– Может, чаю выпьем? – ляпнул я первое, что пришло в голову, чтобы задержать ведьмочку.

Пусть хотя бы час еще посидит. А то упадет где-нибудь из-за того, что голова закружится, а виноват буду я. Во всяком случае, в глазах ее дружка. Да и вообще, я что, потратил столько своего времени, чтобы она все-таки умерла из-за того, что ей на месте не сидится? Тем более что я так и не отправил ее на МРТ, а времени, чтобы понять, станет ей хуже или нет, прошло еще недостаточно.

Василиса смерила меня своим любимым взглядом, таким, будто я мерзкая гусеница, умудрившаяся по меньшей мере вырезать всю ее семью у нее на глазах. А если ко всему этому прибавить долю лукавства, описание получится еще точнее.

– Какой чай, Артем? С чего вдруг? И на чем же он будет заварен, стесняюсь спросить? На мышьяке?

– Отравитель, – театральным жестом загнул я уже третий палец.

Василиса, пошатываясь и не отрывая одну руку от головы, встала.

– Я серьезно, Хоффман. У меня дела…

Она оборвала себя на полуслове. Лицо не изменило своего выражения, но по взгляду можно было сказать, что Василиса борется с собой. По итогу этой борьбы ведьмочка добавила:

– Но, наверное, я должна поблагодарить тебя.

С этими словами она подняла с пола импровизированный компресс, который свалился с ее лба, когда она вставала. Очевидно, из-за него она решила не только облить меня грязью, поставив в один ряд с убийцами, но и сказать спасибо. Что ж, уже неплохо.

– Да не за что. Хотя немного обидно, что последние сутки я только и делаю, что помогаю тебе, а ты боишься даже выпить со мной что-то абсолютно безалкогольное. И это при том что у тебя сотрясение мозга и тебе рекомендуются покой и теплый сладкий чай.

Но Василиса явно собралась покинуть ординаторскую, и мне пришлось вытащить последний козырь. А ведь совсем недавно я на ее поиски пошел, именно чтобы этот козырь использовать для своей выгоды!

– Ах да, и еще при том, что ты моя должница, и в любой момент я могу попросить тебя сделать… примерно что угодно.

Ведьмочка, придерживаясь за диван, успела доковылять до его конца, то есть сделать пять очень медленных шагов, но, услышав мою последнюю фразу, замерла. А затем обернулась так резко, что выбившиеся из растрепавшегося пучка пряди черными волнами ударили ее по лицу. Я ухмыльнулся еще шире. Наверное, со стороны мы с Василисой напоминали злодея и героиню-жертву. Я, впрочем, никогда не читал романов, в которых злодей, желая позаботиться о героине, пытается напоить ее чаем.

– Серьезно? Ты потратишь мой долг на это? – неуверенно спросила Василиса.

Мне почему-то начало казаться, что она с куда большим удовольствием вернула бы долг огромными деньгами в короткий срок, совершением преступления или кукареканьем под столом, потому что в самом опасном или нелепом не приходится искать подвох. А такие, как ведьмочка, те, кто явно не раз попадался в ловушку или устраивал их сам, привыкли искать подвох во всем.

– Поселенческой ведьмочке никогда не понять племянника колдуна-аристократа, – с пафосным видом пожал я плечами и стряхнул с черной, в тон брюкам, водолазки невидимую пылинку. – Но такой уж я… Давай, оставайся. Я просто предлагаю тебе на полчасика прекратить заниматься саморазрушением, а бежать куда-то чуть ли не с проломленной башкой – это именно саморазрушение. Или могу предложить что-нибудь намного хуже – у меня богатая фантазия.

В голове все это время вертелся один вопрос: что, черт возьми, я творю? Трачу такую ценную валюту, как долг, ухмыляюсь, несу какую-то чушь… И это для того, чтобы какая-то маленькая невезучая упрямица просто подождала, пока у нее голова перестанет кружиться!

Василиса нервно облизнула губы и, немного подумав, покорно вернулась на диван.

– Делай все, что необходимо, так, чтобы я видела, – проговорила она таким холодным и повелительным тоном, будто это я у нее в долгу.

Во всяком случае холод и властность отчетливо чувствовались, несмотря на тихий безжизненный голос.

– Конечно, ваше величество, – отвесил я шутливый полупоклон.

* * *

Ловкие движения моих рук, электрический чайник, найденные в закромах ординаторской кухни коробочки с пакетированным чаем и кубиками сахара, вода из пятилитровой бутылки, стоящей сбоку от дивана, – и вот ведьмочка уже сжимала в ладонях кружку с дымящейся темной жидкостью. Я, чтобы совсем уж не пугать ее, сделал и себе чай, хотя, вообще-то, предпочитаю кофе.

За чаем мы молчали – она, сидя на диване, и я, облокотившись о столешницу, как и раньше. По правде говоря, я все ждал, что Василиса заговорит об убийце или о Марине – все-таки совсем недавно, буквально только что, произошло два преступления, и жертвой второго стала ее подруга. Но, если не считать первых нескольких фраз, сказанных ведьмочкой после обморока, она молчала. Наверное, она цеплялась за все подряд (я, чай, долг), чтобы не думать о неприятном. Знакомая ситуация, что сказать.

В какой-то момент Василиса принюхалась к чаю и брезгливо поморщилась. Вот уж какой, а брезгливой обычно довольно скромную и аскетичную ведьмочку я раньше не видел.

– Ну и запах, – объяснила она свое поведение, скорее, впрочем, говоря сама с собой, чем со мной. – Терпеть не могу этот ваш городской чай.

– В поселении был другой? – не сдержал я любопытство. – И что ты тогда обычно пьешь?

– Зелья, – угрюмо отозвалась Василиса.

Ну да. А чего я хотел от принудительного чаепития, выдуманного для того, чтобы она пришла в себя? Откровенной беседы? Может, у кого-то и вышло бы нечто подобное, но не у нас с ведьмочкой.

После этого краткого и крайне «содержательного» диалога мы снова замолчали. Не знаю, о чем думала Василиса, но я думал о ней. Смотрел на ее руки, покрытые сморщенной от старых ожогов кожей, которые сейчас держали кружку, и меня распирало от гордости. Ведьмочка либо ненавидит меня, либо ей на меня плевать, но я, если не считать ее дружка Орлова, наверняка знаю о ней больше, чем любой другой врач нашей славной БСМП. И намного, намного меньше, чем мне бы хотелось. От этой мысли гордость на душе сменилась досадой.

Василиса – загадка, и у нее в шкафу явно не один скелет. То же самое, конечно, можно сказать о большинстве наших сотрудников, но она другой случай. Не похожа она на падчерицу,