– Можно, – холодновато кивнул он, все еще не сводя с меня взгляда. – Но перед этим я хочу кое-что сказать. Я слабый колдун, и многие считают меня слабым по характеру. Но если я узнаю, что кто-то пытается хоть пальцем коснуться тех, кто мне дорог, я буду вынужден вспомнить кое-что из своего прошлого. Знаешь, что может сделать поселенческий колдун, нашедший того, кто обидел его младшую сестру? Если нет, то лучше тебе никогда этого не узнать.

В его голосе отчетливо зазвучали нотки угрозы. Что ж, это было пострашнее, чем трясущийся шкаф. Если бы у меня были какие-то нехорошие желания, связанные с Василисой, я бы, пожалуй, мог испугаться. Но поскольку ничего подобного делать не собирался, я лишь бросил:

– Прибереги свою ярость для убийцы, – и вышел из кабинета.

* * *

Пока нес Василису, я, не отрываясь, смотрел на нее. Довольно необдуманное поведение, учитывая, что, когда несешь раненого человека, лучше обращать внимание на дорогу, чтобы не споткнуться и не уронить его, но я ничего не мог с собой поделать. Я не мог отделаться от впервые появившейся мысли, что ведьмочка даже в таком состоянии слишком… красива.

Да, именно так, хотя мало кто назвал бы ее красавицей. Просто у Василисы необычная красота. Не сказать, что люди с такой красотой никогда не встречаются, наоборот. Просто на них не обращают внимания, отдавая предпочтение обычным красавцам. Людям вообще намного ценнее однообразная, традиционная красота – быстро посмотрел, убедился, что красиво, и пошел дальше. Как видео в соцсети посмотрел. Или в галерее мимо полотна прошел. Другое дело – кто-то вроде Василисы. Бросишь на нее мимолетный взгляд и подумаешь, какая она невзрачная. Подумаешь, что таких лиц тысячи, и забудешь. А если еще и увидишь уродливые ожоги на руках, то и вовсе брезгливо скривишься. Но если смотреть долго…

Очень тонкая кожа, настолько, что на горле и висках виднеются голубые узоры вен. Белая рубашка, на которой я расстегнул несколько верхних пуговиц, когда только обнаружил ведьмочку, чтобы она могла нормально дышать. Длинная шея и острые ключицы, которые эта самая рубашка обнажает – контур последних я бы обвел поцелуями, если бы то, что я сказал Орлову, было правдой и я бы хотел переспать с ней. Тонкие, но правильной формы губы, которые теперь, полуоткрытые, казались больше, чем они есть на самом деле. Только начавшие расти волоски, которые пока нельзя было спрятать в пучок и которые маленькими жесткими завитками касались высокого лба. Маленькие, незначительные детали складывались в чарующую картину.

«Видимо, я еще не совсем проснулся», – усмехнулся я, когда понял, что почти дошел до главного здания больницы, думая исключительно о ведьмочке.

Пока мы с колдунишкой определяли, что случилось с Василисой, и спорили, пересменок с улицы плавно перенесся в больничные коридоры, поэтому никто не стал отвлекать меня вопросами. Чтобы не встречать любопытных и в здании, я решил сделать небольшой крюк и зайти с другого входа. Ведьмочка, очевидно, заметила мертвую Марину, только вбежав в морг, поэтому осталась в куртке, пусть и расстегнутой. Переохлаждение от лишней пары минут на улице ей вряд ли грозило.

По хрустящему сугробу я шел вдоль больницы мимо центрального входа. Отведя взгляд от Василисы, в который раз убедился, как хорошо во внутреннем дворе. Ну и что, что это двор больницы? Здание, которое сейчас занимает БСМП, – старинное, когда-то оно было дворянским домом, а прилегающая территория – дворянской усадьбой. Время не пощадило большую часть экстерьера, однако кое-что заботливым магическим созданиям, а чуть позже и Герману, удалось сберечь. К небу тянутся толстые черные стволы вековых деревьев, явно заставших еще те годы, когда по этому саду носились маленькие барчуки. Сейчас, зимой, на фоне рассветной синевы длиннопалые ветви выглядели угрожающе, но я знал, что летом они зашуршат веселой листвой изумрудных и салатовых оттенков. Под деревьями вдоль широкой дороги, ведущей от самого КПП, стоят скамейки – современные, конечно, но Герман силами лучших дизайнеров окрестных городов стилизовал их под винтаж: черного цвета, ажурные, похожие на широкие железные троны. Возле каждой скамейки – по фонарю, тоже похожему на старинные, каждый из них – тонкий, черный, высокий, а яркая белая лампа спрятана в прозрачном кубе с черными же железными ребрами. Вечером в снегопад появляется ощущение, что ты в сказке. И хотя я бесконечно далек от сказочного мира, это не может не завораживать. Ничего не поделаешь, я эстет по натуре. Больше должников и иллюзий люблю только красоту. И желательно необычную, к которой надо приглядываться.

Второй вход – на самом деле запасный выход. Из соображений пожарной безопасности он всегда открыт, хотя и находится под чутким присмотром камер, чтобы не пробрался кто-нибудь посторонний. Племянника главврача едва ли можно назвать посторонним, так что без страха и совершенно спокойно я открыл дверь ногой и зашел внутрь. Находится выход у подножия лестницы, так что я поднялся по ней, вышел в коридор и спустя несколько минут и парочку поворотов оказался там, где должен был находиться все это время – в ординаторской.

Василиса за время пути не проснулась ни от ощущения невесомости, ни от холода, ни от тряски, и это начинало пугать. Как бы Орлов не накаркал со своей аневризмой! Будет нехорошо, если я потеряю свою должницу из-за того, что у нее разорвется какая-то штука в голове. Да и ее дружок, судя по всему, мне за это как минимум шею сломает.

В ординаторской, к счастью, никого не было. Судя по воплям, доносящимся из коридора, сегодняшние дежурные что-то не поделили и переодеваться, как и работать, не торопились. Позвонить тете, что ли? Она умеет гаркать на наших лентяев так, что те сразу безапелляционно затихают и покорно отправляются исполнять клятву Гиппократа. Пожалуй, так и сделаю, когда Василиса придет в себя. А пока пусть себе ругаются и не тревожат ее.

Недолго думая, я положил Василису на тот же самый диван, где совсем недавно валялся сам. Если мне приходилось класть голову и ноги на подлокотники, то ведьмочка прекрасно поместилась на нем полностью – она высокая для девушки, но все равно намного ниже меня. Какое-то время я смотрел, как она, и правда похожая на Белоснежку или мертвую царевну, лежит, не шевелясь, на светлом дерматине, а затем отвернулся.

При черепно-мозговой травме первая помощь – отправить больного в тихое спокойное место, а к голове приложить что-нибудь холодное. Значит, в идеале надо было найти тряпку или вату, намочить ее холодной водой и