возвращая телефон Орлову. – Учитывая, что ведьмочка не разваливается на части, как ее вчерашний оборотень, ни санитаров, ни рентгенолога для нее в ближайший час ты не найдешь. Так что пока единственное, чем мы можем ей помочь, – это последовать правилу панкреатита: дать ей голод, холод и покой. Короче, вынести ее отсюда, что-нибудь приложить к голове и молиться богам, чтобы она очнулась. При ухудшении состояния попозже отправим ее на МРТ. И не забываем про… – я кивнул в сторону мертвой Марины. – Пусть Герман разберется, что тут за чертовщина произошла. Один человек должен остаться, позвонить ему и подождать его. А второй займется Василисой. Первым человеком будешь ты.

Орлов посмотрел на меня с удивлением, даже с возмущением.

– Почему? Лучше я отнесу Лисс!

Я снисходительно вздохнул. Ведьмочка так дорога этому пареньку, что он не понимает простых вещей.

– Посмотри на меня, Орлов, – указал я пальцем на свое лицо, слишком хорошо зная, как оно выглядит, если после пробуждения не навести обычный лоск: мешки под глазами, покрасневшие белки, потрескавшиеся губы – хоть фотографируй в учебник и подписывай: «Так выглядит человек с вредными привычками». – Я больше похож на человека, которому жмурик привиделся, чем на того, кто на самом деле мог обнаружить его. Герман мне не поверит и просто отправит проспаться.

Не дожидаясь ответа от Орлова и этим как бы показывая, что возражения не принимаются, я обхватил Василису за талию и под коленями и оторвал ее от земли. Колдунишка долгие несколько минут сверлил меня своими зелеными глазами, но, видимо, убедившись, что я не собираюсь ронять его драгоценную Лисс, отвел взгляд и отошел. Наверное, чтобы получше рассмотреть место преступления.

Василиса показалась мне очень легкой. Даже слишком. Интересно, сколько она весит? Килограммов сорок? Сорок пять? Точно не больше пятидесяти, что при ее росте не очень-то нормально. Даже через халат и рубашку моя рука смогла нащупать у нее кости ребер и позвоночника. О ведьмочку, казалось, можно порезаться, причем в самом прямом смысле, и мне это не нравилось. Я думал, как неприятно будет тащить ее до основного здания БСМП.

– Это тоже запишем в счет твоего долга, – тихо сказал я Василисе, прекрасно понимая, что она меня не услышит.

Может, на какое-то время во мне и проснулся врач, но не стоило забывать, почему я пришел сюда. Потому что она моя должница.

В морге, увы, было тихо как в могиле – метафора так себе, зато правдивая. И Орлов услышал мой шепот и тут же сунул свой любопытный нос куда не надо.

– Что ты там говоришь ей?

Рассказывала ли Василиса своему верному дружку о нашем вчерашнем приключении с лекарством для тети? Порой создается впечатление, что эти двое докладывают друг другу все, но я не был уверен. Когда мы все втроем столкнулись в кладовке и Орлов проболтался о смерти Змеева, ведьмочка говорила достаточно загадочно. Поэтому я решил не рисковать и сказал то, о чем думал чуть раньше:

– Легкая она, говорю. Как пушинка… Пушинка… – повторил я, будто пробуя на вкус это слово, в голову пришла очередная «гениальная» мысль: – Ей бы пошло такое прозвище.

Орлов и прежде, кажется, был не особенно доволен тем, как я распределил наши обязанности, а теперь и вовсе постарался прожечь меня взглядом. Это у него так и не получилось. Оставалось поверить, что даром прожигать людей глазами, как сказочный василиск, он тоже не обладает.

– Знаешь что, Хоффман? Давай лучше я ее отнесу. По-моему, ты не совсем трезв.

В обычно неуверенном голосе колдунишки отчетливо прозвучали твердость и холодок. «Он что, принял мои слова за комплимент? Дурачок. И что, неужели ревнует? Ну любить двух девчонок одновременно – это уже жадность».

– Ты так считаешь, потому что я говорю о твоей ведьмочке? – отозвался я и тут же решил проверить свою догадку.

Пока Василиса была у меня на руках, а пересменок не закончился, ей не грозил убийца и не светила медицинская помощь, поэтому вполне можно было удовлетворить любопытство.

– А что в этом такого? Может, она мне… интересна.

Я не люблю лгать совсем уж в глаза, поэтому употребил, в общем-то, правильное слово. Ведьмочка действительно была мне интересна.

Дальше, правда, пришлось уже наврать… Или не совсем. Насчет этого я уже два месяца не мог определиться.

– Я бы, пожалуй, с ней переспал.

Судя по всему, Орлов действительно тот самый жадюга, который морочит голову сразу двум девушкам, а сам ленится определиться. Потому что после моих слов произошло совсем уж немыслимое. Тихоня Орлов, который, осматривая место преступления, снова взял в руки деревяшку, на сей раз по глупости просто руками, с силой сжал ее в руках. Воздух вокруг нас начал ощутимо искриться от магии, и это при том, что колдунишка слаб в магическом смысле. Прошло несколько секунд, и один из многочисленных деревянных шкафов, которые выстроились в ряд за моей спиной, начал пошатываться. Выглядело это так, словно стереотипный призрак готического особняка из средненького фильма ужасов вздумал пошалить. То есть абсолютно нестрашно. Я усмехнулся и приподнял ведьмочку чуть выше.

– Поосторожнее, я все еще держу твою подругу на руках.

– Куда ты хочешь отнести ее? – будто не услышав моих слов, спросил Орлов.

Его лицо и интонации можно было читать как открытую книгу, и сейчас я понял, что, похоже, ошибся. Нет, это не от ревности. Он не так понял мое замечание насчет «переспать», совсем не так. Даже обидно. Я, может, алкоголик и похититель сердец, но не настолько конченый человек.

– Ты так плохо думаешь обо мне, да? – совершенно искренне оскорбился я. – Я не буду ничего делать без ее согласия, тем более когда она без сознания. Это как-то, знаешь ли… неинтересно.

А еще подло и низко, даже для меня. Я многое меряю по себе. У меня не так много знакомых женщин, и я бы не хотел, чтобы какой-нибудь козел схватил где-нибудь ту же Катю и…

Но Орлов снова меня не услышал. И явно не из-за резко испортившегося слуха.

– Куда. Ты. Ее. Несешь? – повторил он, обходя меня и отрезая путь к двери.

– Боже, Орлов, я же сказал, правило панкреатита: голод, холод и покой. Я отнесу ее в ординаторскую. Бедняжка Василиса с сотрясением мозга имеет право хотя бы на диванчик в зоне отдыха? Ты ее туда все равно не дотащишь – ты еле сумки с продуктами до общаги доносишь, – добавил я для убедительности еще один аргумент. – Можно мне пройти?

Не знаю, что такого было в моих словах, но колдунишка