вместе с Машей. При ней мы не затрагивали серьёзных тем, да и вообще между собой мало говорили. Иногда я ловила на себе внимательные взгляды Андрея. Наверное, он ждал извинений. Но я пока была не готова к повторному разговору.

Да и за что извиняться? Я ведь только спросила о разводе, а не настаивала на нём. Разве моя вина, что мы с ним из разных эпох? По-разному мыслим, и нормы для нас тоже разнятся.

А затем до Беззабот дошли радостные вести. Русская армия выдавила французов с нашей земли и погнала дальше. Мы радовались и поздравляли друг друга. В честь нашей победы Надежда Фёдоровна задумала устроить праздничный обед для всех обитателей усадьбы. Из погребов достали запасы. Кухарке помогала большая часть дворни. Я отпустила Василису, которой не терпелось приобщиться к таинству приготовления бланманже.

Десерт подали к концу обеда. Передо мной оказалось блюдце с белым дрожащим желе, конусообразной формы. Я взяла ложечку и отщипнула кусочек. Оно было холодным, сладким, со вкусом ванили.

Я почувствовала разочарование. Сливочный крем, который предшествовал бланманже, показался мне куда как вкуснее.

Зато на лице у Маруси было написано искреннее блаженство. Видимо, некоторые вкусности нужно пробовать в детстве, чтобы открывать их для себя.

Через неделю в столовой появилась большая пушистая ель. Аромат хвои я почувствовала ещё в коридоре. И всё равно встреча с зелёной красавицей вышла неожиданной.

– Матушка сказала, праздничное настроение нам всем не помешает, и велела в этом году пораньше ёлку принести, – Наталья Дмитриевна остановилась рядом со мной и присоединилась к любованию. – Для госпиталя тоже веток нарезали, чтоб рождественский дух витал.

– А не осыплется до Рождества?

Я начала про себя подсчитывать дни и вспомнила, что в начале девятнадцатого века у нас встречали праздник по юлианскому календарю или по старому стилю. То есть двадцать пятого декабря.

– Не успеет, тут неделя всего, – улыбнулась Наталья, подтверждая, и спросила: – Вы с Мари придёте украшать ёлку?

– Придём, – я улыбнулась в ответ.

Наталья Дмитриевна оказалась очень приятной девушкой. Я с удовольствием проводила время в её компании, пока она писала портрет Маруси. К тому же новых раненых в госпитале уже несколько дней не появлялось. Многие из старых выздоровели и покинули Беззаботы. Несмотря на то, что здесь ещё оставалось немало народу, усадьба казалась опустевшей.

Поэтому в деревню мы стали ходить три раза в неделю, установив дежурства, поскольку свободных лекарей и помощников теперь прибавилось.

Моя смена была вчера, сегодня я свободна и как раз думала, чем бы заняться. Праздничного настроения мне очень не хватало, а значит, украшение ёлки – это именно то, что нужно.

Маруся радостно поддержала инициативу. Василиса молчала, но в её глазах застыла вселенская тоска, перемежаемая надеждой.

– Вася, ты идёшь с нами, поможешь, – велела я.

– Благодарствую, Катерина Павловна, – на лице девчонки расцвела улыбка. Я ж говорю – дитё, ничем от Машки не отличается.

В столовой уже шли приготовления. Со стола убрали скатерть и жирандоли. Их место заняли коробки, корзинки, вата, бумага, ножницы и ещё много всяких приспособлений для кружка рукоделия.

К моему удивлению, Надежды Фёдоровны среди собравшихся не было. Процессом руководила её