Я нашла табуреточку у стены, подтащила поближе и села – разговор обещал быть долгим.

– Я— хозяйка Приюта для фамильяров. И да, Бисквит у меня. Жив, здоров, упитан, наглеет по расписанию. Та еще заноза.

Молодой человек приложил руку к груди и облегченно выдохнул.

– Да… да! Это точно про моего фамильяра.

– Бисквит очень скучает, – я огляделась по сторонам, местечко было так себе.

Мало света, довольно уныло, наверняка кормят так себе. Даже близко не те хромы, в которых сейчас проживает барсук-рецидивист. Идея воссоединения с хозяином казалась уже не такой привлекательной.

–А долго вам еще… находиться под стражей? – постаралась как можно корректнее сформулировать я.

Молодой человек тихо рассмеялся, отмахиваясь от моего вопроса.

– Пока не возмещу ущерб. Нас выводят на общественные работы и на фабрику, но оклад копеечный.

– И сколько же нужно выплатить?

– Две с половиной, чтобы меня хотя бы выпустили, а потом еще пять отработать на благо города.

Я коснулась кошелька, спрятанного в складках платья и жалобно простонала.

– Ладно я, лучше расскажите, как он, – молодой человек снова вцепился в решетку, – у него все есть?

– Надеюсь, что скоро сами увидите, – чуть не плача ответила я и поднялась с табурета.

Вот зачем Бисквит собирал деньги. Он хотел накопить на выкуп хозяина! И как я теперь могу потратить эти деньги на шторы?

Я плелась к кабинету начальника тюрьмы, как на казнь. Оплакивая про себя шторы, ремонт крыши, украшения на зимнепраздник.

Остановившись у двери с нужной табличкой, я постучала.

– Войдите, – раздался глухой бас, будто кто-то стукнул по бочке.

Кабинет оказался просторным, но заставленным до потолка свитками и коробками. За столом сидел тролль – огромный, массивный, весь в благородном мшистом оттенке серо-зеленого. На носу – крошечные очочки. На груди – блестящая табличка «Командор северной башни: ГРУББ».

Грубб поднял взгляд, смерил меня сверху вниз и кивнул:

– Что надо?

– Я… – вздохнула я обреченно, – хочу внести залог за Армана. Армана… э-э… Волшебника.

Брови у тролля взлетели так высоко, что очки съехали на самый кончик носа.

– Прям две с половиной, – буркнул он удивленно. – Живыми деньгами.

Я вынула мешочек и положила на стол. Грубб пересчитал монеты так ловко, что я не успела и глазом моргнуть. Затем вернул мне два жалких серебряных сдачи:

– Завтра выпишем… куда его направлять?

– Что? – моргнула я.

– Направлять, – повторил он терпеливо, как говорят с особенно упертыми барашками. – На какую службу? К кому на работу? В какой организации он будет отрабатывать залог?

– Простите… что вы имеете в виду?

Грубб вздохнул, отложил очки, переплел пальцы, подался вперед.

– Мадам, обычная практика: залог за заключенного вносит тот, кто собирается его трудоустроить. Организация. Работодатель. Они потом вычитают из его жалования сумму штрафа и переводят в казну. Все законно. Так что за предприятие у вас? Или по любви?

Я раскрыла рот. Закрыла. Открыла снова.

– Приют! – выпалила я. – Приют для фамильяров! Некоммерческая благотворительная организация!

Грубб хмыкнул:

– Великолепно. Всегда уважал благотворительность.

И уже начал заполнять бумаги, быстро черкнул что-то в журнале.

– Подписи здесь, здесь… и вот здесь, под графой «работодатель».

Я подписала.

– Поздравляю, – сказал тролль, хлопнув печатью. – Вы получили в работники вора-рецидивиста, оболдуя и трепача, но это уже не мои проблемы.

Я усмехнулась. У меня был Пол, который и не таких работать заставлял, так что я была уверена в успехе. И на душе стало сразу так легко и светло!

К моменту, когда я вышла из Северной башни, солнце уже направлялось к горизонту.

Пора было возвращаться в