Я вышла из «ежика» и свернула на узкую улочку, ведущую к старой части базара. После разговора с Аней на душе было как-то хорошо и светло. Так что я решила немного пройтись пешком, подумать, поглазеть на базар. Он был такой огромный, что кажется никто не смог обойти его весь, а пока ты изучил одну часть , в другой все поменялось.

После того, как моя семья разбогатела, мне редко удавалась выбраться так далеко от центральных улиц. Когда-то здесь было опасно, а потом «не солидно», как говорила мама.

Улицы здесь были широкие, рядами почти без просветов стояли лавки. Почти все по-прежнему были закрыты: на дверях – перекошенные доски, на ручках – ржавчина, окна разбиты.

Но стоило мне выйти на окружную дорогу – и картинка поменялась. Кардинально.

Стучали молотки. По каменной мостовой проезжали телеги, груженные досками, керамикой, тканями. Звякали металлические прутья, пахло свежей смолой и пылью стройки. Рабочие что-то спорили громко, но с улыбками – базар оживал. Просыпался от долгой спячки. Все ждали снятия блокады. Всюду пало надеждой.

Оставалось дождаться решения от нового правителя. И похоже это будет Сильвиан. Я представила бывшего мужа в белом мундире, в золотой короне и стиснула зубы.

– Ну да, – пробормотала я себе под нос. – Она-могла-стать-королевой, а стала разведенкой с приютом. Знала бы кто автор Сплетника, волосы бы повыдирала.

Но тяжелые мысли тут же развеялись, когда я вышла на одну из центральных улиц.

Гирлянды крошечных кристаллов висели над торговыми рядами, словно звездное небо, опустившееся почти до крыш. Они мерцали мягкими огнями – золотыми, зелеными, голубыми – и в этот момент улица казалась зимней ярмаркой из сказки.

Торговцы выкрикивали товар: – Свежее копченое мясо! – Пироги с тыквой и сливой!

От трубы ближайшей лавки поднимался столб ароматного пара: корица, ваниль, карамель, яблоки.

У меня мгновенно заурчал живот.

Рядом продавали консервированные фрукты, расфасованные пряности и засахаренные фрукты.

Чуть дальше висели связки трав – сухих, свежих, ароматных.

А потом я увидела их.

Шторы моей мечты.

Плотные, цвета топленого молока, с миниатюрными вручную вышитыми полевыми цветами, мягкие, как объятие.

Они бы прибавили особняку сразу миллион очков уюта, идеально сочетались бы со всем. А дальше взгляд скользнул по плетеным кашпо, пледу, подушкам.

Даже если просто взять и покрасить выцветшие обои светлой краской, повесить эти чудные шторы, то дом станет похож на дом.

Я зажмурилась, представляя как будет славно вычистить гостиную, вымыть все, обтянуть заново диван и пить утренний кофе, любуясь видом из окна и этими шторами.

Но цена счастья оказалась высока. Семьсот серебряных.

Конечно, благодаря Бисквиту у меня в распоряжении было две с половиной тысячи серебряных, но из них стоило бы вычесть оклад пола, стоимость двухнедельного рациона фамильяров. Но даже так оставалось около двух тысяч.

Но покупать шторы за треть бюджета?

Но потом я снова представила гостиную в поместье: пыльную, пустую, холодную… И эти великолепные шторы. Дом будто вздохнул бы. Стал бы домом, а не складом проблем.

И – самое главное – в приют когда-нибудь начнут приходить будущие хозяева. Первое впечатление решает все.

Если они увидят уют – увидят заботу.

Но семьсот! Я отвернулась, чтобы не смотреть на шторы и не поддаваться их очарованию и увидела набор плетеных корзин, а еще чудные глиняные горшки для цветов, к которым прилагались маленькие деревянные подставки в форме лапок, а еще ковры.

Один из них идеально впишется в комнату Мармеладки.

– Да за что… – прошипела я, ощущая сладкую муку желания. – Почему все такое прекрасное?! Все, – сказала я самой себе. – Я должна быть взрослой. Ответственной. Сдержанной. Я покупаю только самое необходимое.

Я развернулась к продавщице.

– Сколько ваши шторы стоят… если честно?

Продавщица – плотная дама с морщинками у глаз – одарила меня взглядом, которым смотрят только на тех, кто уже влюбился в товар.

– Семьсот серебряных, госпожа.