Закончив с едой, мы всей компанией сели в карету и направились на примерку моего «платья мести».

Ателье Татьяны располагалось на Рыжей улице – той самой, что когда-то считалась полузаброшеной окраиной неподалеку от объездной дороги. Еще год назад здесь пылились пустые лавки, а местами даже зияли разбитые витрины.

Но теперь… совсем другая картина.

После того как Татьяна прогремела на всю столицу со своими платьями – и особенно после свадьбы Ани, ставшей женой дракона-хранителя города – улица возродилась.

Пахло свежей выпечкой: в доме напротив открылась маленькая булочная с золотистой вывеской. Чуть дальше распахивал двери салон шляпок, где манекены в витрине кокетливо наклоняли головки в сторону прохожих. Рядом – новая мастерская по ремонту кожаных изделий, а через дом – лавка с бижутерией, сверкающая стеклянными подвесками и серебряными серьгами.

Мусора не было даже в щелях мостовой – кто-то явно старательно подметал улицу каждое утро. И, кажется, совсем скоро тут яблоку будет негде упасть: даже на самых обшарпанных дверях висели аккуратные таблички «скоро открытие».

Мы подъехали к ателье, и я заметила, что на лавочке у входа расположились дамы – явно не из высшего света, но с таким видом, словно собрались ловить каждую новость, которая может просочиться через щель из двери ателье. Любопытствующие охотницы за слухами.

Карета остановилась, лакей открыл дверцу, и мы с девушками, гордо вздернув подбородки, вышли наружу. Чувствовалось – мы идем не просто в ателье, а в место, где вершат судьбы.

Ателье Татьяны тоже изменилось.

Склад тканей, который раньше занимал половину здания, теперь полностью исчез. Вместо него – просторная зона для гостей с мягкими креслами, высоким зеркалом и большим кристаллическим светильником под потолком. Две новые примерочные сияли белоснежными шторами, словно маленькие сценические кабины, где каждая женщина могла почувствовать себя примой.

И сама Татьяна… Перед нами стояла уверенная в себе столичная модистка: шелковый передник, волосы убраны в идеальный пучок, на шее – подвеска с маленькими ножничками из хрусталя. Она будто светилась.

Увидев меня, Татьяна всплеснула руками так, что ее браслеты звякнули:

– Алиса! Как же я счастлива тебя видеть! И как рада, что ты согласилась на мою маленькую шалость!

Я моргнула. – Шалость? – переспросила я, еще не успев насторожиться.

– Конечно! Сама посмотри.

С этими словами она откинула в сторону шторку в примерочной и нашим взглядам предстало мое платье. Я от удивления открыла рот, а София тихо пискнула.

Я даже не сразу поняла, что именно смотрю. Черный шелковый верх расходился в роскошную юбку. Сверху чернильного цвета фатин в несколько слоев, а из под него проглядывал огненный атлас.

Татьяна оправила складки и даже легкого движения хватило, чтобы платье ожило, словно алые язычки вспыхивали под дымкой, как пламя скрытое дымом. Подол был нарочно неровный, местами чуть «рваный», чтобы продемонстрировать алый атласный шелк во всей красе.

На плечах были невесомые крыловидные вставки из черного шифона, почти прозрачные, будто тень крыльев, а не ткань. Они добавляли всему этому безумию… законченности. Как будто все так и должно быть: огонь, ночь и крылья.

Великолепное платье, только у меня был один вопрос, который, к счастью, озвучила Виолетта.

– А где все остальное? Или у платья, простите духи, вырез до… ниже пупка?

– До пупка?! – переспросила Таня, затем окинула нас взглядом и тихо рассмеялась, – Дамы, милые, это спина.

Я моргнула. Еще раз. По краю глубокого разреза мерцали мириады крошечных черных кристалликов – как огненные искры в ночи.

Татьяна аккуратно взяла манекен за плечи и медленно, с хищной грацией, повернула его к нам лицом и мы снова ахнули…

Корсет был гладкий, черный, как лак, с мягким глянцем. Линия декольте чуть сердечком, но без излишеств, аккуратно фиксировала грудь, не вываливая ее наружу.

– Ох… – первой не выдержала Майя. – Это… это гениально.

– Это скандал, – невозмутимо сказала Виолетта.

София, которую сложно было чем-то смутить, подалась вперед и обошла манекен по кругу, с видом опытного стратега.

– Ну, не голое платье, конечно, но на грани.

– Это платье, – вмешалась Виолетта, – достаточно откровенное, но к нему нельзя придраться по протоколу. Лиф закрыт. Юбка в пол. Никаких разрезов до бедра.

Она чуть наклонила голову и добавила с хищной улыбкой: – И спина, от которой у половины мужчин выпадут из рук бокалы.

– Мне кажется, у меня самой