огромной свиты его людей и оружия, хотя осознавали, что подвергаем себя опасности. Муж поступил так, поскольку хочет, чтобы я была счастлива! Он понимает, как для меня было важно поговорить с вами и попытаться помириться! Черт, Алессио рискнул своей жизнью ради меня! А что сделали вы, моя плоть и кровь?

Ее родственники молчали и только кривились. Отец, несмотря ни на что, продолжал упрямо держаться за свою правду. Зато в глазах брата мелькнула тень чего-то похожего на вину, но он быстро спрятал ее за маской равнодушия.

Окружающие нас гости, как вороны, слетевшиеся на пиршество, с нескрываемым любопытством наблюдали за разворачивающейся трагедией. Я был уверен, что слухи о сегодняшнем дне разлетятся по всей Италии со скоростью лесного пожара.

Первым нарушил гробовое молчание после тирады Марселы Анджело.

Он повернулся к дочери, и в его взгляде читалась холодная решимость.

– Я не изменю своего мнения. Еще когда ты была ребенком, я был против этого союза. И отец твоего мужа разделял мои опасения. Он, как и я, понимал, что между нашими семьями никогда не будет мира, даже ценой брака между детьми. Если бы мы тогда позволили вам подружиться, у вас бы все равно ничего не получилось. Наша вражда слишком стара.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил с возрастающим напряжением в голосе:

– А ты… предала меня и нашу семью. Теперь ты для меня – никто. У тебя есть час, чтобы покинуть город вместе с твоим мужем. И не смей больше попадаться мне на глаза!

Слова Анджело гулко отзывались в моей душе, подобно тому, как эхо отражается от каменистых склонов горной расщелины. Я знал, что его решение вызвано не только гордостью, но и страхом утратить контроль. Я чувствовал, как ненависть к нему расползается внутри меня, как черное облако, готовое накрыть все вокруг.

Старший де Лука развернулся, направляясь к воротам виллы, но вдруг раздался оглушительный выстрел. Время, казалось, остановилось. Анджело дернулся, а затем его тело обмякло и рухнуло на землю, как срезанный под корень древний дуб. Крики, стоны и судорожный возглас Марселы слились в какофонию ужаса.

Микеле стоял неподвижно, как статуя смерти, его глаза были пустыми, полными безумия. Пистолет, направленный на тело отца, дымился в руке. А Серафина, его жена, издала беззвучный крик, прижав ладони к ушам. Ее плечи сотрясались от рыданий, которые она с трудом сдерживала, слезы катились по щекам, оставляя на коже дорожки соленой влаги.

– Что… ты наделал, брат? – дрожащим голосом спросила Марсела, но близнец проигнорировал ее.

Он приблизился к отцу, медленно опустился на колени и посмотрел на зияющую рану в груди Анджело. Кровь, как зловещий прилив, растекалась вокруг тела.

– Из тебя вышел… дерьмовый отец, – мрачно и с горьким презрением проговорил Микеле. – Да, Марсела выбрала мужа из вражеского клана, но ты не имел права изгонять ее из семьи и нашего дома!

Микеле стиснул кулаки, взгляд его стал еще тяжелее, еще более непреклонным.

– Ее сердце… будет разбито из-за твоей жалкой смерти, но она не узнает, каким ты был… ужасным человеком. Мама… слава богу, не увидела этой стороны твоей личности. Как ты прогнил, как отрекся от собственной крови! Ты сгоришь в аду, отец, а мама… она в раю. Даже после твоей смерти вы не встретитесь. И это будет мучить тебя вечно.

Микеле замолчал, бросив быстрый взгляд на сестру, прежде чем снова посмотреть на отца.

– А что касается меня… я всегда буду помнить уроки, которые ты пытался мне преподать. И клянусь своей кровью, мой будущий сын или дочь никогда не познают ненависти своего отца и пыток от его рук. Да, возможно, из меня выйдет хреновый родитель, я буду ошибаться, спотыкаться, падать. Но я буду стараться ради детей. Потому что семья – это все, что имеет значение.

Он сделал паузу, позволяя фразам осесть в тишине.

– Не твои солдаты будут рядом с тобой, когда ты болен, отец. Или когда у тебя выдалась дерьмовая ночь из-за того, что ты потерял кого-то из своих людей. – Микеле был внешне спокоен, в нем ощущалась несокрушимая уверенность. – Кровь гуще воды, но ты так ничего и не понял. Но в одном можешь быть уверен: я стану лучшим капо, чем ты когда-либо был. А твое имя… будет стерто из истории.

Я встал рядом и обнял Марселу за талию, она ошеломленно следила за происходящим и впитывала каждое слово брата. Ее широко распахнутые от шока глаза свидетельствовали о том, что темная сторона ее отца была скрыта для дочери при помощи тщательно поддерживаемой иллюзии. Возможно, для своей маленькой девочки он был добрым отцом, прячущим истинную сущность за завесой лжи и манипуляций. Но Микеле, мужчина, будущий капо, нес на себе не только бремя ответственности, но и груз семейных тайн, которые прорастали в его душе, как ядовитые корни, неумолимо отравляя его жизнь.

Многие сыновья мафиози проходили через подобное крещение огнем, омытое кровью. Старое поколение фанатично верило, что существует лишь один путь – путь насилия и кровопролития. Они научились этому на собственном опыте и передавали своим детям. Время шло, вихрем проносясь сквозь поколения, жизнь требовала перемен, но не каждый был готов шагнуть в новую эру.

– Ты… уже лучше, – вдруг прохрипел Анджело, кашляя кровью. – Я… горжусь тобой… сын. – И с каким-то нечеловеческим усилием, содрогаясь в агонии, он повернул голову к Марселе и произнес свои последние предсмертные слова: – Мне… жаль, что я не смог стать тем отцом, которого… ты заслуживала. Ты так… на нее похожа. Когда я смотрел на тебя… видел только мою Джемму.

В следующий миг сердце старшего де Луки остановилось. Навсегда.

Микеле, подавив вздох, провел ладонью по лицу отца, закрывая ему глаза. На мгновение он замер, погрузившись в скорбь, но быстро собрался с силами и выпрямился. Его взгляд, наполненный решимостью, обвел каждого из собравшихся мужчин, которые по закону мафии теперь подчинялись ему.

– Празднование закончено, – велел он властным тоном, не терпящим возражений. – Проводите всех гостей. Через полчаса территория должна быть пуста.

– Но как… – удивленно воскликнула супруга.

Микеле даже не посмотрел на жену, отмахиваясь от нее, как от назойливой мухи. Он начал отдавать приказы некоторым подчиненным, которые мигом приступили к выполнению указаний босса. Несомненно, вскоре дела в клане де Лука изменятся. Микеле доказал свою силу, заслужив уважение своих людей и их преданность. Поэтому все без колебаний признали его новым капо.

Когда он отдал последний приказ – подогнать машину, – Марсела приблизилась к Микеле, ее шаги были осторожными, робкими,