оцепенения, я почувствовала, как внутри меня вспыхнула ярость, сжигая все на своем пути. Боль от его слов была невыносима, слезы жгли глаза, но я стиснула зубы, стараясь сохранить внешнее спокойствие. Выпрямившись, я отошла от Алессио и встала рядом, плечом к плечу, чувствуя молчаливую поддержку мужа.

– Я никого не предавала, папа, – ровно и твердо заявила я. – Меня похитили, а ты отказался пойти на уступки, чтобы спасти меня.

– Почему я должен был отдавать территорию ради тебя? – отрезал он, в его интонациях не чувствовалось даже тени отцовской любви, только расчет и непоколебимость.

– Потому что мы семья? – Голос дрогнул, и я ощутила, как слезы снова застилают глаза.

Я не узнавала своего отца, любившего меня. Теперь передо мной был жесткий, не способный на прощение человек.

– Да, в тебе течет кровь рода де Лука, но ты больше не одна из нас. Тебя учили сражаться с самого детства. Ты искусно владеешь различными видами единоборств, а с оружием управляешься лучше, чем большинство моих солдат. Но ты позволила украсть себя и не убила своего проклятого похитителя.

Анджело покачал головой, презрительно кривя губы. Будто само предположение о моей слабости вызвало у него физическую боль.

– Моя дочь не сдалась бы так легко, – прошипел папа, каждое слово было как удар кнута. – Она бы выпустила всю обойму, использовала любое оружие, лишь бы вернуться домой. И уж точно не вышла бы замуж за врага!

Его речи были пропитаны таким презрением, что я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

– Ты знал? – выдохнула я, не в силах поверить, что отец, который должен был быть для меня опорой, позволил такому случиться.

– Конечно, – холодно ответил он, однако в спокойном тоне слышалась кипящая ярость. – Как только Доменико сообщил, что ему известно о твоем местонахождении, я все проверил. И первое, о чем мне доложили, – ваша проклятая свадьба и медовый месяц в Венеции. Ах да, и твоя жалкая, смехотворная попытка сбежать от этого выродка.

– Значит, ты был в курсе, что я сбежала и хотела вернуться? И все равно считаешь меня предательницей?

– Ты осталась с ним, Марсела, несмотря на то, что он Моррети.

– Потому что я люблю его! – истерически выкрикнула я в ответ в отчаянии. Слезы, наконец, прорвали плотину, горячими ручьями стекая по щекам. – Потому что он – тот самый мальчик!

– Марсела, очнись! – Отец приблизился, лицо приобрело неестественно белый оттенок. Он оскалился, глаза горели ненавистью, прожигая меня насквозь. – Я всегда знал, что за мальчишка спас тебя в тот день от хулиганов! Как думаешь, почему он так и не появился? Я не мог позволить тебе спутаться с отродьем Моррети!

Прежде чем я успела осознать всю глубину предательства, Алессио бросился на моего отца, сбивая его с ног. Глухой рык, вырвавшийся из груди мужа, был похож на рычание раненого зверя. Это был взрыв накопленной ярости, всех лет боли и мучительных поисков.

В тот момент он не был моим Алессио, скорее монстром, выпущенным на волю, чтобы отомстить. Я видела, как его кулаки впечатываются в лицо моего отца, превращая то в кровавое месиво. Слышала оглушительный хруст костей, который смешался со звуком удара плоти о плоть. И ничего не сделала, чтобы остановить это безумие. Просто молча наблюдала за ними.

Несмотря на седину в висках и глубокие морщины, Анджело обладал силой опытного бойца: мышцы, закаленные годами жестоких сражений, напряглись. Он попытался перекатиться, но Алессио был неумолим. Новый удар, еще более сильный, пришелся точно в солнечное сплетение. Анджело резко выдохнул и согнулся, как сломанная ветка. Кровь хлынула из разбитой губы, стекая по подбородку, образуя темнеющую лужицу на пыльной земле.

– Ты чертов кусок дерьма! – рявкнул Алессио, его голос стал хриплым от злости, от боли за меня, за нас. А лицо, искаженное гневом, было страшным и прекрасным одновременно. – Двенадцать лет я искал ее из-за твоего больного эго и проклятых манипуляций! Потому что ты решил поиграть в бога! Как ты мог так поступить с собственной дочерью?! Разбить ей сердце и лишить ее выбора?! Она – лучшее, что могло случиться в твоей жизни! А ты разрушил ее шанс на счастье своими гребаными руками!

Анджело, стиснув зубы, выплюнул кровь, смешанную со слюной – его глаза, полные гнева и израненной гордости, встретились со взглядом Алессио. Старик, невзирая на боль и унижение, сохранял остатки железного характера. Его достоинство, придавленное бешенством Алессио, не сломалось полностью.

– Ты… еще заплатишь… мерзкое отродье, – просипел отец, голос был слабым, но в нем все еще присутствовала угроза. Рука, трясущаяся от боли и ярости, потянулась к пистолету, заткнутому за пояс брюк.

Алессио, предугадав движение, вновь припечатал Анджело к земле.

– Заплачу? – безжалостно усмехнулся Алессио. – Я провел более четырех тысяч ночей без нее. Но теперь не пройдет и дня, который Марсела проведет, не чувствуя себя любимой, защищенной и чертовой королевой, которой она и является! А ты, тварь, будешь гнить на своем мнимом троне, пока тебя не свергнет собственный сын или один из твоих многочисленных врагов. Ты сдохнешь в одиночестве, потому что, черт подери, потерял самое светлое создание, которое любило тебя искренне своим огромным сердцем!

Слезы текли по моим щекам, сердце безумно билось в груди, я была в ужасе, но одновременно ощущала странное облегчение. Я видела в глазах мужа не только ненависть к врагу, но и такую глубину любви и нежность по отношению ко мне, что у меня перехватило дыхание. И сквозь бурю эмоций я поняла: я сделала правильный выбор. Моя жизнь – в руках этого мужчины, который защищает меня даже от вероломного отца.

Они продолжили драться и привлекли внимание присутствующих гостей. И конечно же, солдат: те сгруппировались вокруг, направив оружие на Алессио. Но он и Анджело постоянно кружились, меняя позиции, что делало выстрел опасным: риск случайно задеть босса был слишком велик. Воздух, в котором витал запах крови и пота, накалился.

Собрав всю волю в кулак, я громко закричала. На мгновение Алессио отвлекся, его яростный взгляд скользнул в мою сторону. Но этого хватило отцу, чтобы сделать свой ход. Мощный удар пришелся в челюсть Алессио.

Голова моего мужа откинулась назад, тело содрогнулось, но он удержался. Кровь сочилась из разбитого рта, стекая по подбородку на землю. Металлический запах смешался с ароматом жасмина и других цветов, собранных в изысканные композиции возле ворот виллы.

Отец, пользуясь замешательством Алессио, попытался скинуть его с себя. Но прежде чем он успел окончательно перехватить инициативу и вновь нанести ответный удар, раздался оглушительный выстрел.

Все замерли. Я