— Ну да, конечно… ладно, поговорили — и хватит, давайте теперь своими делами займемся. И спасибо, Гадина, за концерт!

Насчет того, что у «творческой интеллигенции» с мозгами худо, я уже не раз руководителям страны говорила. И в этом меня было не переубедить: я знала об очень многих таких «интеллигентах», которые в надежде на богатство и знаменитость свалили из Союза и из России — и практически никто из них за границей даже не приблизился к тому уровню достатка, который имел на Родине. Потому что на границей они никому, кроме таких же колбасных эмигрантов, были в принципе неинтересны — но вот понять эту простую мысль они были просто не в состоянии. Как говорила моя бабушка (из первой моей жизни), нет мозгов — считай, калека, и именно такими калеками почти все они и были. Инвалидами умственного труда, как их уже моя мама называла. Но на них мне точно было плевать, я совсем другими делами занималась на пути к мировому господству. Но один человек сам по себе такого господства не завоюет, для завоевания нужно, чтобы этому человеку много других помогало — а вот мне с этим повезло. И прежде всего повезло с «новой семьей»: с бабулей Фиделией, с Васей… Особенно с Васей: он мне в начале мая позвонил и рассказал интересную историю о том, как ему удалось выполнить мою небольшую просьбу…

Когда Вася зашел в офис этого очень немолодого банкира, тот радостно приветствовал его вставанием:

— Мистер Гадин Бланко, очень рад, что вы нашли время меня навестить!

— Можете называть меня просто Бэзил.

— Тогда и вы зовите меня просто Рой. Бэзил, вы поговорили со своей племянницей?

— Да, но ее ваше предложение не заинтересовало. Но она попросила меня предложить вам кое-что иное, и я, собственно, и приехал, чтобы это с вами обсудить. Как вы знаете, она довольно творческая личность…

— Она — личность вообще гениальная, я слушаю ее музыку почти каждый вечер и не устаю получать от этого искреннее наслаждение. А вот ее фильмы… мне действительно жаль, что она не приняла мое предложение.

— Это естественно… для нее. На самом деле никто не знает, что она собирается делать, и никто даже не понимает, что она делает — до тех пор, пока она уже готовый продукт людям не предъявит. А сама она никому ничего не говорит, даже мне не рассказывает, что она хочет сотворить, только выставляет список необходимых ей вещей и людей. И поэтому… вы бы и сами отозвали свое предложение, познакомившись с методами ее… с методами того, что она называет работой. Но ее заинтересовали некоторые персонажи вашего брата, и она попросила меня договориться с вами о том, что племянница получит право использовать этих персонажей в своих произведениях.

— Она желает приобрести лицензии?

— Не очень… точнее… она рассматривает этих персонажей как один из возможных вариантов своей работы, большего я об этом рассказать не могу, потому что сам не знаю, как и зачем. Единственное, в чем я уверен, так это в том, что она, как и пообещала, таким использованием не оскорбит как либо вашего брата.

— Тогда, как я понимаю, мы должны будем обсудить финансовые условия такой лицензии…

— Именно так. Но опять вынужден предупредить: ее предложение — финальное и обсуждению не подлежит. Либо вы соглашаетесь, либо нет. А условия простые: она распоряжается тем, что создаст, полностью и без каких-либо лицензионных отчислений.

— Бэзил, вы же знаете: так в нашем бизнесе не делается.

— Раньше не делалось, но я не закончил. Она образами пользуется как хочет — с вышеозвученным ограничением на оскорбления и насмешки, но в описании своих работ указывает авторов образов. А за предоставление ей такого права «Бета Энтертейнмент» переводит за свой счет все ваши фильмы на видео кассеты и в каждом офисе всегда будут в наличии не меньше сотни таких кассет, и вы сами определите, какие будут входить в обязательный наличный минимум, а какие будут опциональны и предоставляться людям по запросам. Кроме того, перечисления вам составят по тридцать процентов выручки от проката, а не по двадцать, как для любых других кинокомпаний. И это касается как уже существующих фильмов, так и всех, которые вы сделаете в течение следующих двадцати лет. Посмотрите: мои бухгалтера составили предварительные расчеты возможных дополнительных прибылей вашей компании, думаю, они в разы перекроют любые возможные лицензионные отчисления.

— Да, цифры впечатляют, но их, конечно, мы сами пересчитаем. Впрочем. Уж что-что, а деньги у вас в «Бете» считать умеют, вряд ли результат получится существенно иным. Но вы действительно готовы переписать на кассеты всю нашу коллекцию?

— Честно говоря, лично я не готов, однако спорить с племянницей у меня желания не возникает.

— Хм… ваша племянница не только талантлива, но и умна. Но если речь идет о…

— Вот список заинтересовавших ее образов.

— Хм… несколько удивлен… но простому смертному мысли гения не понять. В принципе, я не возражаю, хотя и не совсем понимаю, зачем ей этот… не очень выгодный в финансовом плане…

— Лиз Тейлор над ней немного посмеялась, сказав, что ее корзинка с «Оскарами» не полна. И племянница решила к следующей церемонии попытаться выдвинуться и в новых для нее номинациях.

— Тогда понятно… а вы ей ни в чем не отказываете. Ну что же… вы ведь юрист, наверняка уже подготовили проект контракта?

— Именно так. Вот, посмотрите, и обратите внимание на пункт третий.

— Это вам тоже племянница посоветовала его включить в контракт?

— Нет, но ведь я, как вы и сами заметили, довольно грамотный юрист, а она просила меня все сделать как можно быстрее.

— И вам это удалось. Я предлагаю сейчас пойти пообедать, пока мои уже юристы внимательно тут все прочитают, и если у них не будет принципиальных возражений, после обеда мы поставим на бумаге свои подписи. И все равно жаль, что она не согласилась на наши предложения…

После Васиного звонка я, все бросив, полетела в Пхеньян.