— Ну ты и… сама знаешь кто. Значит, в пятницу в восемнадцать часов в вашем Дворце культуры…

В пятницу в шесть вечера состоялось торжественное награждение меня, а после «официальной части» был дан, как и положено, праздничный концерт. Потому что когда я вернулась домой от Леонида Ильича, я нашла на автоответчике целых пять сообщений от Николая Николаевича с требованием «ему немедленно позвонить и согласовать мероприятие»: Леонид Ильич решил, что награждение такой выдающейся (в определенном смысле) меня нужно показать по телевизору — а в голове у товарища Месяцева торжество безусловно сопровождалось таким концертом. А мне-то что: концерт так концерт, я со своими школьниками побеседовала — и на сцену вышло полтораста детишек, изрядно ошалевших в процессе наблюдения за «официальной частью»: им-то я не сказала, по какому поводу все будут петь и плясать. Не от скромности: понятие «скромность» чучелка у меня, вероятно, забрала вместе с эмоциональностью — но я ведь на самом деле не знала точно, чем меня награждать будут!

А оказалось, что меня все же решили наградить Золотой Звездой Героини (и слава богу, что не матери), ну и орден Ленина мне Леонид Ильич вручил. Благодарила партию и правительство за столь высокую оценку моего героического героизма на почве тыренья всякого у буржуев из будущего, пообещала и дальше героичить на благо Родины. А когда детишки начали играть и петь, я сидела с важным видом в сторонке и тихо беседовала со Светланой Жильцовой: Николай Николаевич не забыл, что она мне в качестве ведущей концертов очень нравится и отправил ее и на эту передачу. Хотя вообще-то Жильцова уже никаких концертов в качестве именно ведущей не вела, у нее теперь была своя программа на третьем канале телевидения и она там учила детей (в основном детей) английскому языку. Ну да, наконец ей удалось поработать по профессии…

В основном мы разговаривали о порученном ей задании снять про меня фильм, точнее, обсуждали изменения в сценарии, связанные с получением кучи оловянных статуэток и, естественно, Золотой Звезды. А не в основном — насчет того, что еще можно вкусненького приготовить не прикладая рук и немного о кино. И договорились до того, что Светлана согласилась со мной прокатиться на съемки.

Так что в субботу в пять вечера мы с ней (и кучей прочего народа) вылетели из Щелкова, а полетели мы на Мангышлак: я там решила фильм (точнее, новый сериал) снимать. Место-то самое подходящее: тут и пустыня, и горы неподалеку, и море. И уже кроме моря воды и море зелени появилось: товарищи, закончив строительство ветровых станций на Кубе, по моей просьбе и тут понатыкали пять сотен ветряков. Правда, пока там только думали насчет строительства ГАЭС в не самой близкой перспективе, а электричество с ветряков потребляли сразу: на нем работали опреснительные станции. Небольшие, но они уже чуть больше ста тысяч кубов в сутки пресной воды выдавали, и это было прекрасно: на крошечный Форт-Шевченко столько воды было даже многовато, так что ее и на орошение посаженных рядом садов и парков спокойно тратили, и на полив возникающих на полуострове пастбищ. Но для меня главным было то, что тут и нужные мне «природные пейзажи» прекрасно росли.

А я на будущую съемочную площадку поехала не столько кино снимать, сколько проверять строительство «декораций». Хотя все же несколько «актеров» с собой захватила и несколько кадров в воскресенье сняла — ну, чисто для разминки. А просмотрев отснятое дома, я подумала, что прекрасно обойдусь и без Египта: все же на своей территории мне кино снимать куда как комфортнее. Хотя, по большому счету, я даже каких-то провокаций со стороны американцев не опасалась, ведь на самом деле меня наградили и на всю страну награждение показали не за мои великие заслуги (хотя заслуги мои, положа руку на сердце, и были грандиозными). Но на «закрытом ужине», который я устроила в своей студии во Дворце музыки имени меня, Владимир Ефимович мне прямо сказал:

— Елена, ты же сама прекрасно понимаешь, что тебя наградили с такой помпой вовсе не потому, что ты что-то особо выдающееся сделала. То есть мы твои заслуги умалять не хотим, но обычно в таких случаях людей награждают тихо — и ты права, на Героя Советского Союза ты точно нагероичила. Но мы просто показали всему миру, что СССР таких как ты ценит чрезвычайно высоко и дает им… тебе в смысле, куда как больше, чем любые буржуи предложить тебе смогут. А это заставит их, вместо того, чтобы нам всякие гадости придумывать, тратить время и силы лучших своих умов на то, чтобы придумать, чем бы тебя даже в подобных условиях соблазнить. И времени у них на это уйдет немало…

— Боюсь, что они быстро сообразят, что героическую меня уже им соблазнить не получится.

— Пока тебя там считают лишь гениальным деятелем искусств, этим будут заниматься тоже, скажем, искусствоведы, а у них с мозгами, как ты говоришь, довольно худо. Но хорошо с деньгами — а за деньги они под невыполнимую задачу заберут с опасных для нас направлений много очень хорошо подготовленных и тем для нас опасных спецов. Так что… а Звезду Героя Союза мы тебе вручим… когда сама захочешь, но уже закрытым постановлением.

— Ну, похожу пока, как голодранка, с одной Звездой. Я — человек открытый, мне закрытые постановления не по нраву.

— Гадина, ты!.. — не выдержал Леонид Ильич.

— Да, это я. Фамилиё моё такое. Мы же вроде серьезные вещи обсуждаем?

— Вот именно! А ты вечно со своими шуточками… и не поймешь, когда ты шутишь, а когда всерьез говоришь. Тьфу на тебя!

— Елена, — прервал негодование Брежнева Семичастный, — ты обещала что-то привезенное показать…

— Обещала, но не успела все на бумагу перенести. На следующей неделе только закончу, ближе к концу: все же других дел у меня тоже хватает.

— А может, ты все же оставишь школу?

— Ни в коем случае! Дети мне верят, и оставить их будет предательством. Да и все равно большую часть работы, которую вы мне приписываете, совсем другие люди выполняют.