версия случившегося, но всё же основное внимание правоохранительных органов было сосредоточено на проверке лиц, связанных с финансовой компанией «CFS financial». Теперь же в эпицентр расследования попадал Хофманн.

Окружной прокурора Майкл Джордж со всей возможной скоростью оформил ордер на обыск жилища подозреваемого и автомашины его жены. 7 января 1986 года начался обыск, продлившийся 4 дня. Одновременно с этим Хофманну, всё ещё находившемуся в больнице, было официально объявлено об изменении его процессуального статуса — теперь он из потерпевшего превращался в обвиняемого. А его охрана по щелчку пальцев стала конвоем.

Обыск дома Марка Хофманна дал двойственный результат. С одной стороны, члены следственной группы получили полезную для себя информацию, установив факт наличия в доме химической лаборатории и вспомогательного оснащения, необходимого для изготовления бомб и исторических подделок. Кроме того, интересной находкой оказалась куртка «Letterman», в точности соответствовавшая описанию той, в которую был облачён человек, оставивший бомбу под дверью Стива Кристенсена.

Куртка «Letterman» со светло-коричневыми рукавами, висящая в гардеробе Марка Хофманна. В такую куртку был облачён мужчина с коробкой, замеченный перед кабинетом Стива Кристенсена за несколько минут до взрыва.

Также важной для следствия находкой стал портативный магнитофон, лишённый некоторых деталей. Взрывотехники предположили, что извлечённые детали были использованы во взорванных бомбах. Отсутствие некоторых деталей было обнаружено и в системе охранной сигнализации [хотя система эта сохраняла полную работоспособность]. Кроме того, хорошо понятный интерес следствия вызывала инструкция по сборке-разборке израильского автомата «Узи», а также некоторые штатные детали этого оружия.

С другой стороны, ничего, явно указывающего на причастность Марка Хофманна к тем преступлениям, в которых его обвиняли, найти не удалось — ни следов пороха, ни заготовок поддельных документов, ни каких-либо иных следов подготовки преступлений. Обстановка в рабочих помещениях Хофманна выглядела так, словно тот готовился к обыску и хорошенько за собой подчистил. А может быть, он попросту был очень чистоплотен? В принципе, неплохой зацепкой могли стать детали автомата «Узи», однако это был далеко не полный их комплект, и сложно было понять, для чего Хофманн их хранил — то ли он хотел изготовить недостающие детали, то ли, напротив, намеревался избавиться от оружия, разобрал его и некоторые части уже выбросил, но довести начатое до конца не успел.

Тем не менее окружная прокуратура сочла, что присутствие в доме некоторых составных частей автоматического оружия образует самостоятельный состав преступления и Хофманну можно выдвинуть соответствующее обвинение.

Между тем большая оперативно-следственная работа, проводившаяся силами AFT, полицией штата и службами шерифов на протяжении нескольких месяцев, стала приносить свои плоды. Детективы смогли отыскать магазин автозапчастей, в котором предположительно Хофманн приобрёл ртутные замыкатели. Магазин этот располагался в 125 км от дома обвиняемого в городе Логан (Logan), следовало признать, что Хофманн был весьма мотивирован на то, чтобы преодолеть такую дорогу ради незначительной покупки. Строго говоря, свои покупки он совершал дважды — 14 сентября и 16 октября. На обеих квитанциях, заполненных в магазине, стояла подпись «M. Hunsen». Инициалы покупателя странным образом совпали с инициалами обвиняемого, но с большой вероятностью «законники» не смогли бы связать их с Хофманном, если бы не поразительный для столь осторожного преступника «прокол». Дело заключалось в том, что в сентябре таинственный «M. Hunsen», помимо ртутных замыкателей, купил пару автомобильных покрышек, которые… оказались установлены на взорванной машине Хофманна!

Вот уж воистину, хитрее чёрта, глупее вороны! Конечно, обвиняемый мог бы попытаться «отбить» доводы такого рода ссылкой на то, что автомобильные покрышки и ртутные замыкали являются серийной продукцией, широко распространены и их покупка неким «Хансеном» не доказывает вину Хофманна, но аргументация такого рода в суде с участием присяжных прозвучала бы не очень убедительно. Ну, а приобретение ртутного датчика утром 16 октября, за несколько часов до взрыва «тойоты» Хофманна — это прямо-таки попадание в «яблочко»! Поехал… купил… смонтировал на корпусе взрывного устройства… замкнул цепь… затем вернулся к машине и при переносе взведённой бомбы случайно активировал её!

Нельзя было не согласиться с тем, что обнаружение места покупки ртутных замыкателей следовало считать серьёзным успехом следствия.

Начиная с февраля 1986 года Марка Хофманна в его инвалидном кресле катали уже полицейские. Ввиду повреждения коленных суставов обеих ног обвиняемый даже после выписки из больницы долгое время оставался в кресле-каталке. Он мог пройти на негнущихся ногах лишь несколько метров, опираясь на костыли. Cо временем Хофманну был проведён ряд хирургических операций и курсов восстановительной терапии, благодаря чему работа ног понемногу пришла в норму. Балетом, конечно же, он заниматься не смог бы, но к концу 1986 года костыли отставил в сторону и с тех пор обходился уже без них.

Ну, а что же сам виновник всей этой «движухи»? Марк Хофманн перенёс переквалификацию из потерпевшего в обвиняемые стоически и ни разу не продемонстрировал на публике следы растерянности, паники или уныния. По-видимому, ещё в октябре или ноябре, то есть задолго до оформления стойких подозрений в его адрес, он предполагал возможный разворот расследования и чисто психологически был готов к неприятным новостям.

При выписке из больницы 2 февраля 1986 года, увидев направленные на него объективы телекамер и фотоаппаратов, Хофманн жизнерадостно улыбнулся репортёрам и призывно помахал рукой. В дальнейшем он оставался верен однажды выбранному имиджу несгибаемого бодрячка, попавшего под раздачу просто в силу безмозглости «законников» и безграмотных экспертиз, сейчас он как следует займётся собственной защитой и все подозрения разгонит, как утренний туман. Хофманн настаивал на своей полной невиновности, и мощная адвокатская поддержка сулила успех его упорству. По крайней мере так казалось при взгляде со стороны. Группа защитников в течение нескольких недель разрослась до 6-ти человек — и это были только главные адвокаты — помимо которых трудилась бригада помощников адвокатов и технических работников (стенографы, подменные секретари, референты). Помимо перечисленных лиц, к защите были привлечены эксперты из самых разных отраслей наукознания — Хофманн всерьёз собирался опровергать все экспертизы, которые ему будет предъявлять обвинение.

Дорэли Хофманн, жена Марка, демонстрировала полную поддержку мужа. Сложно сказать, отдавала ли она себе отчёт в том, насколько серьёзны проблемы, обрушившиеся на её благоверного… Скорее всего, нет, она слушала заверения Марка в его невиновности и, по-видимому, действительно верила в то, что все вокруг тотально заблуждаются на его счёт. Каждый раз, когда появлялась возможность показаться перед журналистами рядом с мужем, она этой возможностью пользовалась. Происходило это обычно во время явки Хофманна в суд для рассмотрения многочисленных ходатайств, заявляемых защитой от его имени. На протяжении 1986 года Марк по меньшей мере 7 раз появлялся в суде, и каждый раз это событие находило место в выпусках новостей. Лишь однажды Дорэли