аспектах исключительная, но прямо-таки огромного потенциала в некромантии у нее никогда не было. Она «благословенная», снимает заклятия. Я с трудом, но позволил обучаться на боевом, потому что отчасти это ее профиль…

— Ну… да? — она покраснела. — Но я же их сразу и усыпила! Никто не пострадал.

Я закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. А она? О себе она подумала?

— Почему это произошло?

Тут глава академии кашлянул и подозрительно переглянулся с деканом. Юля поморщилась, положив ладонь себе на живот.

— Видимо… — ректор с паникой взглянул на Крюджерса.

— …она беременна, — закончил Фредвурт. — Поздравляю.

Тишина.

А потом мир перевернулся.

— Что? — прошептал я.

Юля замерла, её глаза стали огромными.

— Я… что?

— Ты беременна, — повторил Крюджерс, но теперь в его голосе пробивалась улыбка. — И судя по тому, как отреагировали мертвецы… у вас будет очень сильный некромант.

Я не помню, как подошёл к Юле. Не помню, как обнял её. Но отчетливо запомнил её смех.

— Ну вот, теперь ты точно запретишь мне учиться, — прошептала она мне на ухо.

Я рассмеялся и прижал её крепче.

— Никогда этого и не хотел.

А потом, прямо посреди учебного кладбища, при всех преподавателях и ошарашенных студентах, я поцеловал свою королеву.

И знал — что бы ни случилось, это только начало нашей истории.

Настоящее начало.

Конец.

Бонусная глава. Юля. «Сразу после свадьбы»

Дверь в наши покои закрылась с тихим щелчком, и внезапно стало так тихо, будто весь мир остался снаружи. Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как дрожат мои пальцы, сжимающие кружева подвенечного платья. Эш медленно приближался, и в его глазах горел тот самый огонь, который я видела лишь несколько раз — когда он превращался в дракона.

— Ты прекрасна, — его голос звучал хрипло, совсем не по-королевски. Он протянул руку и провёл пальцами по моей щеке, заставив меня вздрогнуть. — Дрожишь?

— Немного, — призналась я, чувствуя, как жар разливается по всему телу. — Просто… я никогда…

Он прервал меня поцелуем — мягким, но настойчивым. Его губы были тёплыми и слегка шершавыми, а запах напоминал смесь дыма, кожи и чего-то неуловимо мужского. Может, сандал? Когда он отстранился, я бессознательно потянулась за ним, но он лишь улыбнулся.

— Не торопись, — прошептал он, обхватывая мои запястья и поднимая мои руки к своим губам. Каждый палец он целовал медленно, задерживаясь на кольце, которое сам же и надел мне несколько часов назад. — Я ждал этого момента несколько лет. Хочу запомнить каждую секунду.

Он молниеносно нашел шнуровку на моей спине, принялся меня освобождать из изумительного наряда цвета слоновой кости. Я замерла, когда он начал развязывать узел за узлом, а его дыхание горячим веером касалось моей шеи. Платье медленно сползало с плеч, обнажая кожу, и я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки.

— Эш…, — прошептала я, когда его ладони скользнули по моим бёдрам, помогая ткани окончательно упасть на пол.

Он застыл, рассматривая меня в одном лишь тонком льняном белье. Его взгляд был таким интенсивным, что мне захотелось прикрыться, но он поймал мои руки.

— Не прячься, — попросил он, и в его голосе звучала такая нежность, что у меня перехватило дыхание. — Ты совершенна, лучше тебя просто нет.

Когда он коснулся остальных, я закрыла глаза, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди. Шёлк соскользнул с моей кожи, и внезапно стало прохладно, но на одно мгновение. Его ладони обхватили мою талию, прижав к себе, я явственно ощутила жар его тела сквозь тонкую ткань рубашки.

— Моя очередь, — прошептала я, дрожащими пальцами начиная расстёгивать пуговицы его камзола.

С каждым освобождённым участком кожи я целовала его. Ключицы, грудь, тёплую кожу живота. Он застонал, когда мои губы коснулись шрама над рёбрами — следа от битвы с Кэмпбэллом, он не устоял.

Подхватил меня на руки, я даже не успела испугаться от неожиданности, обвила его шею.

— Эш!

— Терпение — не моя сильная сторона, — признал он, неся меня к огромной кровати с балдахином.

Голос молодого короля дрожал от сдерживаемого желания.

— Особенно когда моя жена так прекрасна.

Он опустил меня на шёлковые простыни, и в следующее мгновение его тело прижалось к моему. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Его руки исследовали каждый изгиб моего тела, как будто он хотел запомнить меня на ощупь. А я… я тонула в его прикосновениях, в его поцелуях, в том, как он шептал мое имя, словно молитву. За тот год в Мороке я полюбила, когда меня называли по имени.

Когда наступила боль, я вцепилась в его плечи, а он не торопился, давая мне время привыкнуть. Его губы нежно целовали мои слёзы, его руки переплелись с моими.

— Я с тобой, — прошептал он, остановившись, и в этих словах было больше любви, чем во всех королевских клятвах. — Всегда.

А после… После не было ни королевств, ни титулов, ни академий. Были только мы — два человека, наконец-то ставшие одним целым. Его движения стали увереннее, но не менее нежными. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон — всё слилось в едином ритме, уводящем нас всё выше.

Когда волна наслаждения накрыла меня, я вскрикнула, цепляясь за него, чувствуя, как его тело тоже напрягается в кульминации. Он прошептал моё имя, и в этом звуке было столько нежности и боготворения, что у меня снова навернулись слёзы.

Мы лежали, переплетённые, ещё долго. Он перебирал мои пряди волос, иногда прижимая к сеье и касаясь губами моего лба.

— Я люблю тебя, Юль, — признал он. — Я не представляю другую жизнь, где тебя нет.

Я подняла голову и посмотрела в эти знакомые тёмные глаза — глаза дракона, адепта Ходжеса, короля… моего мужа.

— А я люблю тебя, — отозвалась, целуя его. — Зачем думать о мире, если меня там нет?

Видимо, Эш пришел к похожей мысли. Мы оба задремали, а я запоздало подумала, что и весь Абердин может расслабиться. Его правитель счастлив.

Теперь точно конец.