голос Марии:

— Нет, ты не пройдёшь.

— Но мне нужна книга! — возмутился чей-то голос.

— Возьми завтра.

— Но…

— ЗАВТРА.

Топот отступающих шагов.

Потом — голос Сонни:

— Вампиры, проходите мимо.

— Мы просто хотим почитать…

— Ми-и-мо.

Ещё одни шаги.

И наконец — Тамила, которая, судя по всему, перешла на личности:

— Ты! Да-да, ты, с лицом, как у слизня! Иди отсюда, пока я тебя не прокляла!

Я закрыла лицо руками, но не могла сдержать улыбки.

Вот идиотки. И как я их люблю. Даже больше, как я с ними дружу?

Я сидела в полумраке библиотеки, прислушиваясь к тишине за дверью. Подруги явно сдались — ни криков, ни угроз, ни звуков борьбы. Может, их кто-то съел? Нет, тогда хотя бы чавканье было бы слышно.

Внезапно воздух передо мной дрогнул, и из ниоткуда материализовался Эш.

— Ты! — я чуть не подпрыгнула на диване.

— Я, — подтвердил он, как будто это что-то объясняло.

Он лениво прошелся мимо и сел рядом со мной.

— Где мои подруги?!

— Живы. Немного огорчены, но живы.

Живы?

Прошел почти весь учебный год, и я понимала, что характеристика «живы» в Мороке положительная, но не с моими же подругами.

— Живы? — бесилась я. — Давай конкретику.

— Пф, любишь ты детали, — морщился Эшвард. — Все в порядке. Они в своих комнатах, учат новые правила академии… про вежливость.

— Это какие? — ужаснулась я.

— Там сказано, что нельзя мешать королю.

— А ты деспот.

Надеялась, что в его проклятой душе проклюнется чувство вины.

— Еще какой.

Ан-нет, это бесполезно. Ему совсем не стыдно.

— Что ты с ними сделал? "Вежливо" — это как?

— Пообещал Тамиле, что если она не уйдёт, расскажу Ленни, где она прячет его нос.

Я понятия не имела, какая кошка перебежала дорогу монстру и подруге, но адептка Маверик зачем-то стянула бимкающий нос у ползучего клоуна. Я не хотела вступать в эту битву, так что и сегодня отмахнулась.

— А Сонни?

— Напомнил, что её брат должен мне пять золотых.

— А Мария?

— Сказал, что если она не исчезнет, расскажу всем, кто на самом деле съел торт декана бытового факультета.

Я закатила глаза.

— Ты ужасный человек.

— Король, — поправил он, но в уголке его рта дрогнула улыбка.

Он подошёл ближе и сел напротив, его тёмные глаза изучали меня с непривычной мягкостью.

— Ты красивая.

— Спасибо, я знаю, — буркнула я, но щёки предательски загорелись.

Он вздохнул, словно собираясь с мыслями, и начал:

— Я не умею извиняться.

— Заметно.

— Жизнь сделала меня жёстким. Я не прощаю ошибок. Даже самых мелких.

— Ты простил Кэмпбэлла?

— Нет. Но ты — не он.

Тишина повисла между нами.

— Мне стыдно, — наконец сказал он. — Я знал, что ты не предатель. Знал, но не хотел признавать. Потому что если бы признал — пришлось бы извиняться. А я… не умею.

Я смотрела на него, на этого высокомерного, упрямого дракона, который сейчас выглядел почти… человечным.

Наверное, стоило его подольше помучить…

— Я прощаю тебя, — сказала я и ехидно улыбнулась.

Он резко поднял глаза. Не поверил.

— Просто так?

— Нет. В обмен на обещание никогда больше не называть меня Барабашкой.

— …Договорились.

Он помолчал, потом вдруг произнёс:

— Я люблю тебя.

А вот этого я не ожидала. Я поперхнулась и закашлялась.

— Что?

— Я люблю тебя. Ты — единственный человек, который не боится меня. Который спорит со мной. Который вышвырнула меня из больницы веником.

— Это было символично!

— Именно поэтому.

Я закусила губу.

Он не просил ответа. Полагаю, что он его ждал, но не настаивал. В моей душе такая неразбериха. Я не знаю, что произойдет через секунду. У меня есть мой привычный мир, и там я получила сполна. У меня есть деньги, жилье, я могу стать кем угодно. И есть Абердин, где я прослыла героем и нравилась правителю. Здесь монстры, привидения и ворох проблем.

Проклятие, почему этот ворох проблем меня не пугает?

Меня осенила шальная мысль. Я ведь могла не вернуться, не спасать Эша и Аарона, не вставать между ними. Отчего же я так рьяно кинулась в бой?

Я сомкнула губы и помрачнела.

— Эш… Я тоже тебя люблю. Но… — я признавалась в любви, но и щедро снабжала это признание негативными эмоциями.

— Любишь? — изумился Эш. — Тогда почему такая хмурая?

— Мы мало знаем друг друга. Для Абердина любовь означает замужество. Если ты предлагаешь его, а мы даже толком не встречались, то я не готова.

— Мы учились в одной академии. Ты спасла меня. Я чуть не убил тебя.

— Романтика… — пожала плечами, — в твоем стиле.

— Не пойму, ты хочешь со мной остаться? — смешался Эш.

Я вздохнула.

— Да, хочу, я не уйду. По крайней мере, пока. Я люблю тебя, это правда.

— Значит, согласна встречаться?

— Да.

— Но замуж не выйдешь?

— Не сейчас.

Он задумался, потом кивнул.

— Принято. Но я всё равно подарю тебе драконью шкуру. Зачем-то вы ее вспомнили. Шкура дяди подойдет?

Я рассмеялась.

— Ты в сознании, точно помнишь весь разговор? Местные чиновники не обрадуются. И шкуру твоего дяди мне не надо.

— Я король. Мне плевать.

— Жуть.

— Привыкай.

Он встал, протянул мне руку.

— Пойдём?

— Куда?

— На первое свидание. На нормальное первое свидание, без твоих подружек и моих друзей.

Я ухмыльнулась.

— И без свидетелей.

Он покачал головой, но улыбнулся.

— Как скажешь, Веймарс.

Эш ловко подхватил меня за руку и потянул за собой в тёмный коридор. Мы шли по узкой винтовой лестнице, ведущей куда-то вверх, и я то и дело спотыкалась о собственные ноги — спасибо изящным, но совершенно непрактичным туфлям, которые мне подсунула Мария. На кой я согласилась?

— Куда мы вообще идём? — прошипела я, цепляясь за его руку.

— На крышу.

— А там не холодно?

— Я согрею.

Звучало интимно, но теплу не способствовало.

— Если ты разожжешь там костер, то леди Винчестер отдаст нас своим плотоядным растениям, — серьезно предупредила его.

Он только усмехнулся в ответ.

В этот момент из-за угла показалась массивная фигура. Господин Вулф, наш любимый ректор, шел с папкой в руках и выражением человека, который явно не ожидал встретить кого-то в это время. Что странно, выходил он из личной комнаты завхоза.

Мы замерли. Господин Вулф замер.

Он посмотрел на нас. Я посмотрела на него, а Эш… Эш просто изогнул бровь.

Дальше случилось необъяснимое:

Ректор медленно закрыл глаза ладонью, прошмыгнул мимо и громко забормотал:

— Ослеп. Совершенно ослеп. Ничего не вижу. Никаких студентов на крыше в нарушение комендантского часа. Никакого короля, который таскает первокурсниц по тёмным углам… Когда эти стены превратились в пристанище разврата?

— Я не первокурсница! — возмутилась я ему вслед. —