к губам руку барыни. — Ваше приглашение было столь неожиданным и... лестным.

— Дмитрий Павлович, — Анна Павловна кивнула с нарочитой приветливостью. — Рада, что вы смогли приехать. Мы сегодня запускаем новую мельницу.

— Шаховской, — сухо кивнул барин.

Шаховский едва заметно усмехнулся, обвел барина взором своим. С ног до головы, да с таким выражением, что мне захотелось в него чем-нибудь кинуть.

— Александр Николаевич. Все еще... хозяйничаете в имении? Не вернулись пока к своим прогрессивным друзьям в столице?

— Как видите, — барин выпрямился, плечи расправил. И говорил с этакой ленцой, словно присутсвие этого помещика его вовсе не волнует. — Занимаюсь делом. Восстанавливаю хозяйство после прошлогоднего урона.

— Похвально, похвально, — Шаховский обвел взглядом собравшихся крестьян и остановил взгляд на мельнице. — И, судя по всему, успешно? Говорят, ваша мельница будет одной из самых современных в уезде?

— Именно так, — ответил Александр Николаевич. — И крайне производительной.

— Любопытно, — Шаховский погладил усы. — У меня в имении, конечно, две мельницы, но лишней не бывает. Особенно если она действительно так хороша, как о ней говорят.

Барин поджал губы, но ничего не ответил, только головой качнул, этак нейтрально.

— Дарья! — вдруг позвал меня Александр Николаевич. — Подойди сюда.

Я подошла, низко поклонившись.

— Вот она, наша... умелица, — представил меня барин Шаховскому. Ну вот как чуяла я неладное. Сейчас они тут начнут… хозяйствами мериться. А я как часть того самого хозяйства у Александра Николаевича. Возьми, Дарья, распишись, еще тебе внимания окажут. — Крестьянка из нашей деревни, которая после болезни обрела удивительные способности к механике.

— А, — протянул Шаховский, бросив на меня тот же брезгливый взгляд, которым одарил при первой встрече, — это та самая девка, о которой в уезде судачат? — Он повернулся к Фридриху Карловичу. — Профессор, и вы верите в эти... чудеса?

— Это не чудеса, Дмитрий Павлович, — горячо ответил Фридрих Карлович. — Это феномен мозга человеческого! Дарья обладает инженерным умом, который проявился после болезни. В науке известны подобные случаи!

— Вот как? — Шаховский скептически усмехнулся и обратился ко мне. — И что же, ты, девка, действительно понимаешь, как устроена эта мельница?

Взгляды собравшихся обратились на меня. Барин смотрел выжидающе, Фридрих Карлович — с надеждой, Анна Павловна — внимательно и строго.

— Понимаю, барин, — ответила я, не поднимая глаз на него. Ох, не хотелось мне с ним взорами мериться.

— И уверена, что она заработает? — в голосе Шаховского звучала насмешка. Да такая неприкрытая, что я едва не вздрогнула. В груди сделалось горячо от волны гнева, что там подниматься стала.

И это меня его шпионкой называли?!

— Да, барин, — я позволила-таки себе поднять взгляд. Исподлобья. Вот вроде как голова и опущена по-крестьянски, но пусть видит в очах моих горящих все, что я думаю. — Все будет работать, как положено.

— Посмотрим, — протянул он и усмехнулся. — Хотелось бы увидеть это чудо инженерной мысли в действии.

— Вот сейчас и увидите, — твердо сказал Александр Николаевич. — Дарья, пора начинать.

Я поклонилась и отошла к механизмам. Народ уже собрался вокруг мельницы плотным кольцом, все шептались, переговаривались, глядя то на господ, то на мельницу, то на меня.

Я обошла мельницу с задней стороны. Тут был специальный затвор, который я поставила по типу предохранителя. Мало было стопоров внутри мельницы, я решила обезопасить все это дело дополнительно.

Я опустила рычаг, что торчал прямо из каменной стены, когда Александр Николаевич вдруг нагнал меня.

— Дарья, подожди, — позвал шепотом. Остальные-то все остались с той стороны мельницы. Гаврила с рабочими, так и вовсе внутри были.

Я остановилась, удивленная.

— Барин?

— Сбили меня с мысли всякие нежданные приезды, — натянуто рассмеялся он. — А я ведь сказать тебе кое-что хотел.

— Что же, барин?

— Все получится, — это были слова поддержки, которые были для него важны. Так важны, что он меня догнать решил. — Я знаю.

И вдруг он взял мою руку и слегка сжал ее. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы мое сердце забилось быстрее. Простой жест, но такой… значимый.

Все в нем было. И признание, и теплота, и надежда. Он полагался на меня. И это мне отзывалось. Не пренебрегал, оценил по достоинству.

— Не подведи, — повторил он то, что сказал накануне. И глаза его под темной челкой, сверкнули каким-то странно знакомым блеском. Только где же я его видеть могла?

— Все будет хорошо, барин, — ответила я… И решилась его руку, мою сжимавшую, накрыть своей второй ладошкой. Пару мгновений мы еще смотрели друг на друга, а после он отпустил мою руку и кивнул.

Мы разошлись в разные стороны. Но теперь внутри меня такая уверенность преисполнилась. Я просто не могла подвести своего барина.

Я поспешила к водосточному желобу. Открыла заслонку, чтобы вода могла проходить свободно, когда колесо начнет крутиться.

Батюшка окропил мельницу святой водой, прочитал молитву. Наступил торжественный момент.

— Приступайте, — кивнул мне Александр Николаевич.

Я дала знак Гавриле и еще двум крестьянам, которые подняли заслонку водосборника. Вода хлынула по желобу, ударила в водяное колесо. Раздался скрип, и колесо медленно, но верно начало поворачиваться. С каждой секундой оно набирало скорость. Внутри мельницы послышался шум шестеренок, передающих движение жерновам.

Все мы замерли, даже дыхание затаили. Сердце мое в груди бухало, как на первом в жизни экзамене.

Колесо вертелось все быстрее, механизм набирал скорость. Послышался шелест жерновов, что стали перемалывать зерно.

— Заработало! — воскликнул кто-то из крестьян.

— Слава тебе, Господи! — перекрестилась Агафья.

Возгласы радости прокатились по толпе. Виталина и Кузьма обнимались, Гаврила улыбался во весь рот, даже угрюмый Прохор выглядел довольным.

Я перевела дух и посмотрела на господ. Александр Николаевич смотрел на меня с нескрываемым облегчением и гордостью, Фридрих Карлович радостно хлопал в ладоши, Анна Павловна довольно улыбалась. Шаховской, хотя и пытался сохранить равнодушие, выглядел впечатленным.

— Что ж, — произнес он своим этим тоном, обращаясь к Александру Николаевичу, — похоже, ваше имение действительно... на подъеме. Не представляю, где вы нашли средства на все эти улучшения.

— Хорошее управление, Дмитрий Павлович, — с достоинством ответил барин. — И забота о крестьянах, которые отвечают трудом.

Шаховской хмыкнул, явно не разделяя мнение Александра Николаевича.

— А эта девка, — он кивнул в