черту. Просто проведите нас вниз. – Кир оглянулся на Тиссо и его помощника. – Мы пойдем в арьергарде. Но я хочу убедиться, что ваши люди ничего не повредят.

«Особенно книгу Сен-Жермена, которая куда важнее комнаты, полной золота».

Вот почему Кир лично проследил за тем, чтобы в зал бросили именно светошумовую гранату, а не одну из тех, что висели на разгрузке у капитана. Обнаруженную сокровищницу надлежало сохранить и защитить. Прежде чем войти в бункер, он попытался дозвониться по спутниковой связи до Берман, чтобы та позаботилась собрать имеющиеся людские резервы. Если здесь найдут что-то важное и ценное, им нужно будет заблокировать гору. К сожалению, она так и не ответила, чем вызвала его недовольство. Тем не менее Кир вошел в бункер за Ферхатом и его людьми.

– Пошли. – Он махнул капитану рукой.

Капитан кивнул и двинулся вперед. Кир последовал за ним, оставив Тиссо у себя за спиной. Не потому, что заботился о безопасности кардинала, а потому, что хотел войти первым и завладеть дневником Сен-Жермена.

Войдя в туннель, они услышали впереди крики солдат, требующих сложить оружие. За поворотом маячили огни. Ферхат не спешил, осторожничал, и Кир едва сдерживался, чтобы не подтолкнуть его в спину.

За поворотом им открылся огромный подземный зал; лучи фонарей, укрепленных на солдатских винтовках, метались туда-сюда.

– Чисто! – крикнул кто-то.

Ферхат кивнул Киру назад и повел группу дальше.

Едва переступив порог, Кир на секунду замер, пораженный увиденным.

Повсюду, ослепительным блеском отражая свет, сияло золото. На массивном золотом канделябре в дальнем конце комнаты плясало пламя.

– Mein Gott im Himmel![41] – пробормотал Тиссо. Потрясенный открывшейся картиной, он невольно сорвался на свой родной швейцарский немецкий. По крайней мере, некоторые из сокровищ определенно были ему знакомы. – Эти реликвии… меноры… они должны быть из Второго Храма. Те, что украли римляне…

Усилием воли оторвав алчущий взгляд от несметных богатств, Кир повернулся к небольшой группе в глубине зала. Они уже отступили к пылающему канделябру, и только последний, молодой мужчина, полз на четвереньках; его лицо заливала кровь из носа.

По команде Ферхата его люди расположились широкой дугой, держа пленников под прицелом. Некоторые из солдат украдкой поглядывали на собранные здесь богатства, но большего не позволил себе никто. Дисциплина в команде капитана всегда была на высочайшем уровне. К тому же все знали, что в конце их ждет щедрая награда.

По правде говоря, Кир не стал бы переживать, если б они забрали все золото. Главное – найти ключ, спрятанный здесь Сен-Жерменом. Первый был потерян при разделе африканского золота, из-за чего и Братство, и Хранители оказались в тупике.

Не видя непосредственной угрозы, Кир протиснулся вперед, к Ферхату, и, скользнув взглядом по комнате, оценил обстановку. Не обращая внимания на сокровища, он искал главную цель. Пятеро пленников стояли плотной группой и, судя по всему, еще не пришли в себя после оглушающего эффекта взрыва светошумовой гранаты. Похоже, они уже смирилась с неизбежным. Некоторые даже подняли руки, показывая, что сдаются. Высокий темнокожий мужчина присел рядом с пожилой женщиной, штанина которой была пропитана кровью. Все они понимали, что проиграли.

А потом он увидел ее.

Молодая женщина – Шерин Карр, судя по всем отчетам, – стояла на коленях перед массивной менорой, прижимая к груди книгу в кожаном переплете. Насколько он мог разглядеть, фолиант был стянут медными полосами. На мгновение Кир перестал дышать.

«Именно так его описывали на протяжении веков…»

Дневник Сен-Жермена.

Он прошел мимо Ферхата и уже протянул руку, чтобы забрать фолиант – для себя, для Братства, для всего человечества. Обещание бессмертия, оно было почти у него в руках…

В просторном помещении выстрел прозвучал ударом грома. Что-то ударило Кира в спину и толкнуло вперед. Обжигающая боль пронзила тело. Он пошатнулся и упал на колени. Оперся на руку. Собравшись с силами, оглянулся. Один из людей Ферхата, тот самый солдат, что остался с капитаном, целился в него.

«Ублюдок… выстрелил мне в спину…»

Кир остался жив лишь благодаря кевларовому жилету под паркой. Но по крайней мере одно ребро было сломано. Боль сковала тело, не позволяя подняться с пола. С губ стекала кровавая слюна. Он снова посмотрел на молодую женщину с прижатым к груди сокровищем.

«Так близко…»

Кир снова оглянулся, ища объяснений.

И прочел их на лице кардинала Тиссо.

Тот вышел вперед и положил ладонь на плечо стрелка. Жест не друга, но хозяина.

Все стало еще яснее, когда Ферхат встал по другую сторону от стрелка.

Тиссо печально улыбнулся, глядя на Кира сверху:

– Vielen Dank, mein Freund[42]. Но дальше мы сами.

65

13:09

Ситуация резко изменилась, и Шерин изо всех сил пыталась понять, что же это все означает. Вот только ее поле зрения оставалось ограниченным мутной багровой пеленой, окружающий мир звучал невнятно, слышимость то нарастала, то пропадала.

Взрывная волна оглушила и ослепила.

«Но мы остались живы…»

Пока.

Секунду назад Шерин видела, как один из этих чужаков направился к ней, вперив взгляд в книгу, которую она прижимала к груди. Потом грянул выстрел, и она вздрогнула, как и остальные. Кроме Руссо. Потеряв много крови, женщина безвольно повисла в объятиях Лорана, погрузившись в забытье.

– Что происходит? – прошептал Дункан, или, по крайней мере, так ей послышалось.

Шерин покачала головой, но вспомнила, что Лоран упоминал о трениях между различными фракциями внутри Братства.

«Не это ли мы сейчас и наблюдаем?»

Теперь она изо всех сил пыталась придумать, как обратить это в свою пользу, но на ум ничего не приходило. Тем более что напротив них стоял десяток солдат с автоматами наготове. Их собственный арсенал – жалкая кучка разнокалиберных пистолетов и дробовик – лежал вне досягаемости на полу.

Понять, что происходит, пыталась не она одна.

Человек, в которого стреляли, повернулся и обрушил всю свою ярость на того, кто стоял рядом со стрелком. Того, кто носил поверх пальто большое серебряное распятие, словно хвастаясь перед всеми своим высоким званием.

– Кардинал Тиссо, – презрительно произнес он, ни секунды не колеблясь в выборе виновного. – Какого черта? Вы спятили?

– Не спятил, герр Маршан. Я – человек практичный. – Он сделал широкий жест рукой. – Все это мое по праву рождения.

Человек на полу посмотрел на него непонимающе.

– Именно мой отец сыграл ключевую роль в вывозе соломоновых монет из Ливии, – объяснил кардинал.

– Монет, которые потом достались нацистам.

– Разве? – Тиссо склонил голову набок. – Мой отец представил это так?.. Насколько я понимаю, в конце войны царила большая неразбериха…

Эти слова