У входа в пещеру все трое остановились, в изумлении озираясь по сторонам.

Пещера была вырублена в виде куполообразного свода, поддерживаемого резными дорическими колоннами из темного доломитового камня. Колонны обрамляли крошечные часовенки, высеченные глубоко в стенах. Некоторые, казалось, вели в другие помещения, образуя, вероятно, лабиринт неисчислимых богатств.

В одной только этой камере золото сияло повсюду. На стенах висели трубы длиной в ярд и ряды позолоченных щитов, превратившихся в свете фонарей в огненные зеркала. Над головой с потолка свисали десятки массивных фонарей и кадильниц. На полу открытые сундуки демонстрировали тарелки, кубки, чаши и короны.

– Храмовые сокровища, – благоговейно прошептал Арчи.

Шерин кивнула.

Однако самыми поразительными элементами зала были массивные семисвечники – древние меноры, – стоящие на постаментах, высеченных прямо из каменного пола. Хотя современная ханукальная менора имеет девять ветвей, древнейшая из них – и до сих пор используемая как символ в синагогах и на гербе Израиля – имела лишь семь. Три исполинские реликвии возвышались с каждой стороны зала – каждая высотой по плечо Лорана, со стволом толщиной в его запястье и все из чистого золота.

Группа медленно продвинулась дальше.

– Посмотрите туда, – прошептал Лоран, направляя луч фонаря вперед.

В глубине подземного зала внимание к себе привлекала седьмая менора, стоявшая в арочной нише, отдельно от остальных и во многом отличная от них. Прежде всего она была на треть выше, ее ветви толще и грубее. Глядя на нее, на ее неровные шероховатые поверхности, казалось, что она выросла на этом месте из камня, а не вышла из-под руки мастера. Это впечатление усиливалась темно-серым металлом, почти того же оттенка, что и окружающий ее доломитовый камень.

Но даже это было не самой странной ее особенностью.

– А что там под ней? – спросил Арчи.

Тайна притягивает…

Вокруг каменного постамента меноры серебрилась и переливалась канавка, до краев наполненная густой жидкостью – словно расплавленное зеркало окружило его со всех сторон. Подойдя ближе, они смогли оценить истинные масштабы этого странного водоема. Оказалось, что это не просто канавка шириной в фут перед реликвией: за ней арка ниши открывала проход в другое помещение, еще большее, чем это. И там обнаружилось целое море той же жидкости с металлическим отливом, отражавшей лучи их фонарей.

– Это еще, черт возьми, что такое? – в недоумении проворчал Арчи.

– Тот самый ядовитый источник, – ответила Шерин и отступила.

– Что ты имеешь в виду? – Арчи повернулся к ней.

– Это озеро ртути. Той самой ртути, которую раньше называли живым серебром. Хотя этот металлический элемент остается жидкостью при комнатной температуре, со временем он начинает выделять токсичные пары.

– Нейротоксин, – уточнил Лоран. – Подобные водоемы, только гораздо меньшего размера, находили на других археологических объектах. Еще в две тысячи четырнадцатом году ртуть обнаружили в храме Пернатого Змея в Мексике. Ходят слухи, что в гробнице первого императора Китая текут реки этого металла.

– Нам не следует здесь находиться, – предупредила Шерин. – Без вентиляции и масок – никак. Будем лишь надеяться, что ртуть здесь менее токсична. Возможно, это какая-то более безопасная амальгама.

Арчи прикрыл ладонью рот, как будто это могло помочь.

– Но зачем Сен-Жермен, или тот, кто построил это место, наполнил его настолько опасной штукой? Только для того, чтобы устроить смертельную ловушку?

– Возможно, не только для этого, – ответил ему Лоран. – Алхимики всегда почитали ртуть. Видели в ней Первоматерию, металл, из которого возникли все остальные металлы. Поэтому и верили, что ртуть так важна для их экспериментов по трансмутации.

– Превращению свинца в золото, – пояснила Шерин и, отступив от одиночной меноры у разлившегося озера ртути, подошла к массивной золотой плите – около трех футов в длину и вдвое меньше в ширину, – подобно алтарю заставленной предметами культа: чашами, кувшинами, блюдами, светильниками.

– Еще одна священная реликвия из Второго Храма, – прокомментировал Лоран, заметив ее внимание. – Стол хлебов предложения. В субботу на нем выкладывали двенадцать хлебов, представлявших двенадцать колен Израилевых, в честь манны, данной иудеям, бежавшим через пустыню.

Шерин понимала историческую важность такого открытия. Однако блестящее золото словно насмехалось над тусклым канделябром в нише.

«Сделано ли это умышленно, с какой-то целью?»

– Думаешь, это та самая менора, которую украли римляне? – спросил Арчи. – Святейшая из священных иудейских реликвий?

– Она не из золота, – напомнила ему Шерин.

Он кивнул:

– Она из свинца.

– Что?

Шерин повернулась к Лорану:

– Думаю, я знаю, как отсюда выбраться.

60

11:40

Шерин ждала, пока Лоран, сняв с плеча рюкзак, искал в нем то, что она попросила. Арчи стоял в стороне.

– Зачем нам зажигалка?

Она указала на свинцовую менору, как будто это было очевидно.

– Чтобы доказать, что мы понимаем. – Подняла книгу, которую все еще держала в руке, и посветила фонариком на рельефную обложку. – Сен-Жермен сделал этот символ своей подписью. Он представляет четыре алхимических элемента: землю, огонь, воду и воздух.

Арчи пожал плечами, явно озадаченный. Шерин стиснула зубы, сопротивляясь пульсирующей головной боли.

– Кто-то изготовил свинцовую копию самой священной меноры. Возможно, настоящая спрятана где-то здесь, внизу. Хотя могла и пропасть, я не знаю. Но тот, кто создавал эту сокровищницу – Сен-Жермен или ученые его круга, – хотел, чтобы мы поняли основополагающие принципы алхимии. – Она сделала широкий жест рукой. – Здесь все это связано воедино. Нам не хватает одного – того, что объединяет все это.

– Алхимического огня, – закончил за нее Лоран, доставая зажигалку.

Шерин кивнула, вызвав еще одну атаку боли.

«Мы должны выбраться отсюда…»

Лоран подошел к меноре и встал на цыпочки, чтобы рассмотреть крошечные чашечки, венчающие каждую ветку.

– Чашечки наполнены черной металлической жижей. Возможно, это другая форма ртути. Но фитилей нет.

Взглянув на книгу, Шерин вспомнила, чем пропитаны ее страницы.

– Может быть, это что-то горючее…

Лоран кивнул, щелкнул зажигалкой, протянул руку и, отвернувшись, опустил огонь в чашечку. Содержимое вспыхнуло ярким пламенем.

– Ты права, – выдохнул Арчи.

Огонь взметнулся из чашечки на целый фут. При этом воздух вокруг него словно светился.

Арчи бросил взгляд в сторону выхода:

– Продолжай.

Лоран направился ко второй ветке, а Шерин попыталась рассуждать вслух:

– В Африке. На тех вулканических полях. Все ловушки были из камня. Даже чувствительный к давлению детонатор удалось остановить, когда на него толкнули тяжелую тележку с рудой.

– К чему ты клонишь? – спросил Арчи.

– Я думаю, что ливийский объект представлял собой алхимический элемент земли, – объяснила она. – Настоящий Храм Земли.

Между тем Лоран зажег третью ветку, отчего воздух вокруг засветился еще ярче.

– Так ты думаешь, что мы стоим в Храме Огня?

– Возможно. Посмотрим.

Они молча ждали, когда Лоран зажжет