на этой странной операции не зарабатывал. Речь шла о сумме 180 тыс.$, которую надлежало выдать наличными. Получить кредит должен был… правильно, Марк Хоффман! Деньги ему были нужны не для личного пользования, а для проведения сделки по приобретению важных исторических документов, в которых нуждалась «Церковь святых последних дней». Высшее руководство «церкви» было заинтересовано в сделке, но не могло в явном виде это продемонстрировать. Кристенсен ручался, что вся эта подозрительная операция проводится сугубо в интересах «церкви».

Пиннок оказался до такой степени озадачен просьбой Кристенсена, что некоторое время не знал, как ему поступить. В конце концов, он собрал всех членов Правления банка и рассказал им о весьма необычной просьбе епископа.

Члены Правления пожелали выслушать Кристенсена лично — тот приехал в банк и повторил свой рассказ о приобретении важных документов Марком Хофманном. После некоторых колебаний банкиры — все как один мормоны! — утвердили выдачу займа на тех условиях, на которых настаивал глубокоуважаемый епископ. Возврат денежных средств был запланирован на 7 октября. И как без труда догадались самые проницательные читатели, денег в этот день банку никто не вернул.

Понятное дело, Хью тут же связался со Стивом… Разговор между друзьями вышел весьма эмоциональный, Кристенсен немало разволновался и пообещал лично во всём разобраться. Пиннок не беспокоил его несколько дней, но в конечном итоге всё закончилось для Кристенсена взрывом бомбы под ногами, о чём достаточно подробно написано выше. Хофманн деньги в банк так и не занёс, а теперь уже, имея в виду последние события, руководству банка вообще стало непонятно, как покрывать возникшую недостачу.

Рассказ банкира показался следователям не только очень интересным, но и своевременным. За разъяснениями детективы обратились к Терри, вдове Кристенсена, пояснив, что им стало известно о возникших у Стива в последние дни жизни проблемах. Женщина, подумав немного, решила подобно Хью Пинноку дополнить собственные показания, данные накануне. Терри сообщила, что Стив несколько последних вечеров провёл у дома Марка Хофманна — там он тайком караулил последнего, сидя в машине. В разговоре с женой за четыре дня до гибели Стив даже пошутил, заявив: «У меня такое ощущение, что я живу в одном из эпизодов «Полиции Майами»… Для того чтобы стал понятен подтекст сказанного, уточним, что в 1984 г. американское телевидение начало транслировать телесериал «Полиция Майами: отдел нравов», стремительно набиравший популярность, так что Стив Кристенсен этой фразой апеллировал к известному боевику, сравнивая события своей жизни с приключениями его героев. Неужели тихая размеренная жизнь финансиста и мормонского епископа превратилась в детектив по вине Хофманна?

Терри Кристенсен, вдова Стива Кристенсена (фотография 2007 г.). В октябре 1985 г, когда её муж был убит взрывом бомбы, Терри была на шестом месяце беременности. К счастью, стрессовая ситуация не привела к нарушению нормального течения беременности, и Терри в положенный срок родила от Стива третьего ребёнка. К сожалению, сам Стив этого так и не узнал…

Со всей возможной быстротой свою работу провели судебные медики и взрывотехники. Заключения судебно-медицинских экспертиз (разумеется, предварительные) оказались вполне ожидаемы. Травмы погибших и раненого полностью соответствовали повреждениям при близком взрыве. Были отмечены участки обугливания кожи, выраженное дробящее (бризантное) действие взрывчатого вещества, в силу которого у Кэтлин Шитс оказалась оторвана рука, которой женщина попыталась поднять с земли коробку. В телах убитых были во множестве обнаружены идентичные 1,5-дюймовые гвозди — в Стива Кристенсена попало 14 гвоздей, в тело Кэтлин Шитс — 9. А вот в теле Хофманна, как уже было отмечено выше, гвоздей не оказалось… На телах погибших судмедэксперты зафиксировали классические следы воздействия ударной волны — повреждения барабанных перепонок, вдавление глаз (так называемые «очки», хорошо определяемые визуально у жертв близких взрывов), тяжёлые повреждения лёгких (разрывы альвеол, кровотечение), острая кровопотеря, воздушная эмболия (попадание воздуха в разрывы крупных кровеносных сосудов и его перемещение во внутренние органы). Никаких аномальных изменений или ранений, свидетельствующих о криминальной активности до момента взрыва (скажем, отравлений или огнестрельных ран), в ходе судебно-медицинских экспертиз обнаружено не было.

Результаты взрывотехнических экспертиз, проведённых специалистами ATF, оказались, с одной стороны, предсказуемы, а с другой — неожиданны. Прежде всего стало ясно, что во всех трёх случаях использовались взрывные устройства весьма схожей конструкции.

Для воссоздания конструкции взрывных устройств специалисты ATF собрали и тщательно изучили их мельчайшие фрагменты.

Это были 1,5-дюймовые (то есть диаметром 3,8 см) обрезки стальных труб длиной около 20–25 см, с обеих сторон которых была нарезана резьба и навинчены стандартные сантехнические заглушки. В полости трубок был насыпан чёрный порох вперемешку с гвоздями (в бомбах, убивших Стива Кристенсена и Кэтлин Шитс) либо без гвоздей (в бомбе, взорвавшейся в автомашине Марка Хофманна). Для снаряжения каждой из бомб использовалось от 150 гр до 200 гр чёрного пороха, который широко применялся в патронах с дробью крупного калибра. Если считать, что в патроне 12-го калибра навеска пороха составляла 6 гр (осреднённо), то для изготовления одного взрывного устройства злоумышленнику требовалось извлечь порох из 25–30 патронов — вполне посильная задача при работе в одиночку. Чёрный порох в энергетическом отношении считается менее мощным, нежели тротил (при равной массе он производит примерно в три раза меньшую работу), но эта кажущаяся «маломощность» не должна вводить в заблуждение — каждая из бомб, изготовленных таинственным подрывником, была примерно в 2 раза мощнее снарядов авиационных пушек. Для убийства одного человека такую разрушительную мощь можно считать избыточной…

Согласно реконструкции специалистов ATF, взрывные устройства, использованные в Солт-Лейк-сити в октябре 1985 г., выглядели примерно так: вверху — бомбы в снаряжённом виде, внизу — заготовка в виде обрезка трубы с заглушками на торцах.

В корпусах трубок были просверлены отверстия, через которые внутрь вводились провода, подсоединённые через замыкатель к батареям постоянного тока. Концы проводов были зачищены, и при замыкании цепи между ними проскакивала искра — её было вполне достаточно для инициирования взрыва, поскольку чёрный порох очень чувствителен даже к кратковременному локальному нагреву.

Схема взрывных устройств выглядела простой и эффективной. Чувствовалась рука мастера, человека, занимавшегося изготовлением такого рода бомб явно не в первый раз.

По мнению специалистов ATF, наиболее интересным с точки зрения поиска преступника элементом конструкции взрывных устройств явились замыкатели электрической цепи. Это были так называемые ртутные замыкатели, представлявшие собой колбочки, в которых свободно перемещалась капелька ртути. В колбочку вводились контакты, разделённые некоторым расстоянием. В зависимости от положения замыкателя в пространстве капелька ртути могла соприкасаться с обоими контактами, замыкая тем самым электрическую цепь, а могла не касаться. Понятно, что в последнем случае цепь оставалась разомкнутой. Ртутные замыкатели в силу своей простоты и надёжности нашли широкое применение в технике. Обыватели с ними сталкивались обычно в