предложенных клиентам, вручившим компании деньги для доверительного управления, оказался неудачен, клиенты понесли убытки. Все последовавшие попытки исправить ситуацию делу не помогли, а лишь усугубили положение. 30 сентября руководство компании распространило среди клиентов официальное сообщение, в котором доводило до их сведения данные о понесённых потерях. Общая сумма убытков, которую «CFS financial» не могла покрыть, достигала 5,4 млн.$, а число потерпевших клиентов составило 114 человек (если пересчитать через цену золота, потери компании составляли примерно 21,3 млн.$ в ценах 2016 г.).

Нетрудно догадаться, что клиенты, потерявшие деньги в «CFS financial», первыми попали под подозрение.

Казалось логичным, что кто-то из них не смирился с убытком и при помощи самодельных бомб вознамерился отомстить неудачливым «биржевым акулам». Документация финансовой компании была изъята. Для того, чтобы рассортировать содержимое почти четырёх десятков коробок с документами, самые ранние из которых датировались ещё аж 1981 г., было решено воспользоваться спортивным залом управления полиции — в обычном кабинете с этой горой бумаг невозможно было разобраться.

Для того, чтобы рассортировать документы «CFS financial» за несколько лет, детективам пришлось занять спортивный зал Управления полиции Солт-Лейк-сити и разложить бумаги прямо на полу.

Так выглядела в общем виде ситуация, в которой оказалось расследование к концу первых суток. Ещё не были готовы заключения судебно-медицинских экспертиз, не провели свою работу взрывотехники, не была в полной мере собрана и проанализирована информация о последних днях жизни погибших, как произошло событие, которого больше всего боялись как сотрудники правоохранительных органов, так и обычные горожане Солт-Лейк-сити — утром 16 октября прогремел новый взрыв. На этот раз бомба взорвалась в припаркованной автомашине, в которую сел владелец — Марк Хофманн (Mark William Hofmann), 30-летний антиквар и торговец древностями. Невероятно, но прежде чем потерять сознание тяжело раненый водитель сумел открыть дверь салона и отползти от машины примерно на 10 м. Взрыв и последующий пожар в салоне видели несколько свидетелей, в том числе женщина, занимавшаяся бегом и как раз пробегавшая мимо автомашины — благодаря им немедленно были вызваны полиция и «скорая помощь».

События 16 октября потрясли жителей Солт-Лейк-сити, причём трудно сказать, что произвело большее впечатление — очередной взрыв или чудесное спасение пострадавшего…

Хофманна привезли в больницу и оказали неотложную помощь. У него были зафиксированы тяжёлые ожоги правой стороны лица, шеи, грудной клетки, подушечки пальцев правой руки сгорели, в результате чего он частично лишился фаланг и ногтей. Правая барабанная перепонка лопнула. Оказались сильно повреждены оба коленных сустава, неестественно вывернутые при отбрасывании тела ударной волной — просто удивительно, как Марк, испытав подобный болевой шок, сумел остаться в сознании и отползти от автомашины. Если бы он не смог этого сделать, то погиб бы в огне — это без вариантов.

Эпицентр взрыва находился на переднем пассажирском сиденье. Уже первый осмотр показал, что в бомбе, в отличие от случаев убийств Стива Кристенсена и Кэти Шитс, не использовались гвозди. Строго говоря, взрывное устройство вообще не имело готовых поражающих элементов. На этом основании взрывотехники поначалу усомнились в том, что в данном случае использовалась бомба той же конструкции, что и при взрывах накануне. Соответственно, можно было усомниться в том, что изготовителем взрывных устройств во всех случаях являлось одно лицо.

Так выглядел автомобиль Марка Хофманна после того, как вызванный взрывом пожар был потушен.

В принципе, ничто не указывало на то, что между попыткой убийства Хофманна и взрывами 15 октября существует связь. Марк не работал в «CFS financial», не вкладывал в неё деньги и вообще, казалось, не имел связей с жертвами предыдущих взрывов.

Но так казалось лишь на первый взгляд. Едва местные телевизионные каналы передали сенсационную новость о ранении Марка Хофманна, как в полицию Солт-Лейк-сити позвонил некий Брент Меткальф (Brent Metcalfe) и заявил, что нуждается в государственной защите. Как он сам, так и его имущество. Брент подчеркнул, что его дом и автомашина могут быть подорваны таинственным минёром, а потому охранять надо не только его самого, но и принадлежащее ему имущество тоже. Рассказ Меткальфа придал делу совершенно неожиданный поворот.

Брент по образованию был филологом, а по призванию — антикваром. Увлекаясь историей мормонской церкви, он хорошо изучил тайные перипетии становления этой секты в середине ХIX столетия. Брент собирал и торговал документами той эпохи, и образование филолога превращало его в весьма компетентного эксперта. Брент рассказал во время допроса, что Стив Кристенсен, погибший днём ранее, часто обращался к нему за разного рода консультациями и весьма дорожил его мнением. Кристенсен собирался в ближайшее время совершить важную сделку по приобретению дорогостоящей мормонский реликвии, и Брент должен был консультировать его в вопросе подлинности этих документов. Продавцом же документов являлся… Хофманн, тот самый, что подорвался в своей автомашине утром 16 октября. Точнее говоря, Хофманн не являлся продавцом, а выступал в роли посредника между покупателем (Кристенсеном) и продавцами, поскольку последние не желали раскрывать себя. В качестве реликвии, покупка которой обсуждалась, выступали письма известного мормонского деятеля Уилльяма МакЛеллина (McLellin) (МакЛеллин почитался мормонами за «апостола», то есть ближайшего сподвижника Джозефа Смита, основателя их «церкви»). Собрание писем МакЛеллина было известно в среде антикваров и любителей старины под условным наименованием «коллекция МакЛеллина». Многие историки сомневались в её существовании, но Марк Хофманн утверждал, что она реальна и в своё время была разделена не несколько частей, но ему удалось отыскать её нынешних владельцев, и они готовы продать имеющиеся у них письма легендарного мормонского деятеля.

Также Меткальф заявил во время допроса, что опасается Марка Хофманна и весьма не рад тому обстоятельству, что в столь деликатном деле ему пришлось принять на себя обязанности эксперта. По словам перепуганного Брента, Хофманн несколько раз заявлял, что рассчитывает на его содействие при проведении сделки, и такого рода слова можно было расценить как попытку давления на эксперта. Марк Хофманн, несмотря на молодость, был широко известен в узком мирке коллекционеров, он имел разнообразные связи, был вхож в кабинеты политиков, причём не только местных, но и в Вашингтоне, а потому Меткальф откровенно опасался испортить отношения с таким человеком. Узнав, что двое из участников сделки — Кристенсен и Хофманн — с интервалом в сутки стали жертвами взрывов, эксперт не на шутку перепугался. По его мнению, некто влиятельный и опасный заинтересован в срыве сделки по покупке «коллекции МакЛеллина».

Рассказ Меткальфа направил следствие совсем не в ту сторону, куда оно двигалось прежде. Теперь в качестве мотива произошедших взрывов имело смысл рассмотреть антикварную деятельность Кристенсена.

Марк Хофманн после выписки из больницы (весна 1986 г.).

Надо сказать, что Стив