Вернее, многоточие, поскольку слишком многое в безрассудных похождениях Бонина и его разоблачении остаётся и поныне «за кадром». Причём так происходит неслучайно — на то существует определённый заказ.

О чём идёт речь? Во-первых, до сих пор нет ясности с числом жертв Бонина и его дружков. Официально считается, что они убили 14 подростков и юношей. Сам Бонин признавался журналисту Лопезу в убийствах 21 молодого человека, причём нет никакой уверенности в том, что это число истинно. Нельзя исключать того, что для последующего торга с прокурором он «вынес за скобки» несколько жертв, дабы иметь возможность добиться в будущем каких-то важных уступок. Такую тактику, надо сказать, довольно разумную, демонстрировали многие серийные убийцы, например, Тед Банди или Гэри Риджуэй[6], которые несколько раз заверяли следователей в том, что сделали полное признание, а потом… ах, да! вспоминали ещё несколько убийств.

Действия Бонина по месту и времени наложились на действия других серийных убийц-гомосексуалистов, и нет полной ясности в том, кто же из них какие именно убийства совершил. При этом некоторые убийства так и не были приписаны никому из известных преступников, что наводит на мысль о существовании непойманных «серийников», действовавших в районе Лос-Анджелеса в конце 1970-х — начале 1980-х гг.

Во-вторых, много вопросов связано с моделью криминального поведения Уилльяма Бонина, и внятных ответов эти вопросы не нашли. Например, Бонин утверждал, будто ему неинтересны гомосексуалисты с устоявшейся ориентацией и занимающиеся сексом за деньги. Тем не менее, как выяснилось во время следствия, Дональд Хайден [это одна из ранних жертв Бонина, он был убит в августе 1979 г.] был похищен в Западном Голливуде из района, в котором находились бары и кинотеатры для гомосексуалистов. Сам Хайден подрабатывал гомопроституткой, то есть он вроде бы не попадал в «диапазон приемлемости» убийцы и не должен был его заинтересовать. Тем не менее заинтересовал.

Бонин настаивал на том, что ему нравятся именно гетеросексуальные юноши, не признающие гомосекса, то есть преступника прельщал именно момент насилия, принудительного растления жертвы. И именно таковыми были Манро, Майли, Пью и Баттс — до встречи с Бонином они были либо сугубо гетеросексуальны, либо допускали интимный контакт с лицами обоего пола, но никто из них не позиционировал себя как гомосексуалиста. И даже попав в тюрьму после ареста, они продолжали поддерживать отношения с девушками и всерьёз предполагали в будущем жениться.

Совершенно непонятно, почему в одних случаях Бонин убивал изнасилованных гетеросексуальных юношей, а в других — устанавливал с ними доверительные отношения и даже превращал в сообщников, привлекая к участию в своих чудовищных развлечениях. И эти «бывшие жертвы» охотно принимали в них участие.

Уилльям Бонин в тюрьме.

На первый взгляд может показаться, что ответ кроется в добровольном подчинении партнёров. Дескать, ежели партнёры Бонина признавали его доминирование и не сопротивлялись, то он их не убивал и в дальнейшем устанавливал доверительные отношения. Но это ответ поверхностный и совершенно неверный.

Во время следствия стало ясно, что некоторые из убитых Бонином вовсе не оказывали ему сопротивление, а напротив, добровольно садились в его машину, соглашались заниматься сексом и безо всякого принуждения позволяли себя связывать. То есть как такового изнасилования [в значении принуждения к занятию сексом посредством применения грубой силы или угрозой такового применения] не происходило. Про занимавшегося гомосексом на постоянной основе Дональда Хайдена выше уже упоминалось, но он был отнюдь не единственный энтузиаст, готовый развлечься с новым другом за банку пива! Поэтому сложно понять, почему Бонин оставил в живых Майли, Баттса и Манро, но убил Стиви Уэллса, алгоритм знакомства с которым во всём повторил ту схему, чтобы была реализована с поименованной троицей.

Можно перечислить и иные вопросы к тому, что, как и для чего делал Уилльям Бонин, но, думается, мысль автора уже вполне понятна. Автора часто спрашивают о том, почему я не напишу книгу о Теде Банди, и я всегда отвечаю [и готов повторить это сейчас], что материалов о нём очень много, и познакомиться с ними несложно, мне же он кажется предельно примитивным и неинтересным. Уилльям Бонин в моём понимании намного более неоднозначен и сложен для понимания. И тем удивительнее выглядит отсутствие сколько-нибудь серьёзных работ, связанных с историей его жизни и преступлений.

Бонин почему-то не входит в число преступников, привлекающих интерес американских исследователей, хотя в Штатах традиционно публикуется много довольно подробных материалов о самых разных серийных убийцах, а также во множестве снимаются художественные и документальные фильмы о них. Почему так происходит, можно предположить, разумеется, не претендуя на исчерпывающую полноту высказанного предположения. Например, нынешняя американская внутриполитическая повестка не приветствует какую-либо критику нетрадиционной сексуальности и связанного с ней образа жизни, а в «деле Бонина», согласитесь, обойтись без подобного критического обсуждения не получится.

Другая причина игнорирования этой истории, как представляется автору, кроется в той, мягко говоря, совсем неидеальной работе, что продемонстрировало правоохранительное сообщество во время описанного выше расследования. Совершенно непонятно, почему Бонин не попадал в «короткий список подозреваемых» — уж ему-то, с его рецидивным прошлым, там было самое место! Отдельный вопрос связан с тем, почему не привлекло должного внимания заявление МакВикера, жертвы очень схожего преступления. Рождает непонимание и то, почему грубо нарушивший правила досрочного освобождения Бонин не был возвращён в тюрьму для дальнейшего отбывания наказания, а после 30-дневного пребывания в изоляторе вернулся на улицы в марте 1980 г. и продолжил убивать. И подобных неприятных для «законников» нюансов можно в этом деле найти много.

Так что нежелание властей возвращаться к этой тяжёлой истории, расследованной к тому же с большим трудом и отнюдь не идеально, вполне понятно. Остаётся совсем ненулевая вероятность того, что не все серийные убийцы-гомосексуалисты, действовавшие в районе Лос-Анджелеса в те годы, были разоблачены. Насколько можно понять по доступной ныне информации, тогда в южной Калифорнии творился лютый трэш. Он описан сейчас фрагментарно, мы знаем отдельные эпизоды, но не видим полной картины во времени и пространстве.

Просто нет пока такой книги, которая позволила бы оценить общую обстановку, связанную с криминальной активностью такого рода в районе Большого Лос-Анджелеса в те годы. Но может быть, её следует написать?

Обмануть обманщиков!

В некоторых мошенничествах есть нечто по-настоящему обаятельное. Это единственный, пожалуй, вид криминальной активности, который способен иногда вызывать у нормального человека симпатию. И дело тут вовсе не в харизматичном образе Остапа Бендера, хорошо известного жителям бывшего Советского Союза, а скорее в определённых этических установках, которыми обыватель иногда наделяет мошенников. Серьёзные мошенники и хакеры действительно производят порой впечатление эдаких «робин гудов современности» — они