Норриса, обвиняемого Бонина и адвоката последнего Хэнсона. Она полностью прошла по сценарию, разработанному Бонином и Хэнсоном. Арестованный признал, что совершал убийства, только будучи в компании друга, и настаивал на том, что он — мирный и спокойный человек, а все насилия и жестокости связаны с действиями его партнёров. Он перечислил этих партнёров и сообщил детали нападений, совершённых с их участием. По версии Бонина, его друг и любовник Грегори Майли являлся соучастником 2-х убийств [Чарльза Миранды и Джеймса МакКэйба в ночь на 3 февраля 1980 г.], а Джеймс Манро убивал последнюю жертву — Стефена Уэллса [2 июня]. Интересно то, что в число соучастников убийств попал… Уилльям Рэй Пью, тот самый юноша, чей донос в мае месяце предопределил арест Бонина! Убийство было совершено 20 марта 1980 г., жертвой стал Гарри Тёрнер, 15-летний подросток, бежавший из интерната в Ланкастере. Бонин настаивал на том, что именно Уилльям Пью избивал мальчика дубинкой. Неожиданный поворот, правда?

В середине допроса адвокат Хэнсон в точном соответствии с предварительной договорённостью поднялся из-за стола и заявил, что по неотложным делам вынужден покинуть присутствующих. Он предложил продолжить допрос в другое время, но Бонин заявил, что готов продолжать в отсутствие присяжного поверенного. Допрос продолжился [как и планировалось изначально] и Уилльям дал показания, которые невозможно было использовать против него в суде. Неизвестно, в каком именно количестве убийств он тогда сознался — стенограмма этого допроса никогда не разглашалась, как, впрочем, и его фрагменты.

Тем не менее допрос этот оказался исключительно важен для расследования. Фактически это был его переломный момент.

Признательные показания Бонина невозможно было использовать в суде — прокурор Норрис это прекрасно понимал. Но он и не собирался этого делать!

Признания Бонина понадобились совсем для другого…

Каждому из подельников Уилльяма Бонина дали послушать вступительную часть допроса 17 декабря, в которой Бонин валил вину за убийства на своих молодых любовников, а также ту часть, которая касалась каждого из них. Разумеется, были включены и те фрагменты, в которых обсуждался отказ прокуратуры от требования смертной казни в суде.

Майли и Манро, до того отказывавшиеся от дачи показаний и тем фактически спасавшие Бонина, пережили сильное потрясение от услышанного. Их можно понять — Бонин, выводя себя из-под угрозы вынесения смертного приговора, фактически подставлял их! То есть Майли, участвовавший в 2-х убийствах, и Манро, подельник по 1 эпизоду, рисковали получить смертную казнь, а Бонин, на счету которого десятки трупов, договорился с прокуратурой о спасении жизни?! Ну, как же это так?! Любому негодяю и убийце от такой несправедливости станет обидно…

И молчавшие до того дружки согласились свидетельствовать против Бонина, разумеется, при условии сохранения им жизни. Это был прорыв в расследовании! Теперь уже не один Баттс, но и двое других арестованных были готовы поклясться под присягой, что Уилльям Бонин — организатор преступной группы и инициатор жестоких гомосексуальных убийств.

Большим потрясением для следствия стала смерть Вернона Баттса, покончившего с собой при весьма подозрительных обстоятельствах в тюремном лазарете в ночь на 11 января 1981 г. Формально версия о самоубийстве эмоционально нестабильного заключённого выглядит убедительно — молодой человек 4 раза пытался наложить на себя руки на протяжении 5-ти предшествующих месяцев — он вешался, резался, пил заваренный в крутом кипятке табак и снова вешался. Но адвокат Джо Ингбер (Joe Ingber), защищавший Баттса, с негодованием заявил журналистам: «Я думаю, версия шерифа — вздорная чушь.» (дословно: «I think the sheriff’s version is a bunch of marlarkey.»)

Против версии самоубийства работает тот факт, что Баттса в последние сутки жизни поместили в больничный блок, где он содержался в полной изоляции, не будучи больным. Так тюремная администрация поступает в тех случаях, когда арестанту угрожают другие заключённые. По уверению адвоката, некие угрозы в адрес Баттса поступали, хотя тюремная администрация это отрицала. За несколько часов до смерти — в субботу 10 января в 19:30 — Баттс довольно долго разговаривал по телефону со своей девушкой, был весел и не выказывал никаких признаков тревоги. Из этого адвокат делал тот вывод, что служба шерифа пытается выдать за самоубийство расправу над нежелательным свидетелем.

Подготовка к суду над Уилльямом Бонином и сам суд вызвали определённый интерес средств массовой информации, но результат в каком-то смысле не оправдал всеобщих ожиданий.

Правда, невозможно было понять, кому был неугоден Баттс и что такого необыкновенного тот мог засвидетельствовать кроме того, что уже сказал ранее?

То, что рецидивный самоубийца старательно скрывает свои намерения — это, что называется, медицинский факт. Чем больше у рецидивного самоубийцы было попыток покончить с собою, тем больше вероятность совершения новой попытки и того, что она окажется успешной [иными словами — закончится смертью]. Это тоже абсолютная аксиома суицидологии. Так что с точки зрения медицинской нарочитая бодрость и бравада Баттса перед очередной попыткой самоубийства — это почти норма для людей, находящихся в его положении.

Можно согласиться с тем, что история гибели Вернона Баттса не вполне ясна, прежде всего потому, что мы не знаем многих деталей следствия и обстоятельств пребывания Вернона в тюрьме. Но недостаток информации всё же не является достаточным основанием для непризнания официальной точки зрения на случившееся с этим человеком. А официальное расследование, напомним, не нашло свидетельств злонамеренных действий посторонних лиц и полностью подтвердило первоначальные предположения о самоубийстве.

Уход из жизни Баттса, готового свидетельствовать против Бонина по меньшей мере по 9 случаям убийств, крайне осложнил дальнейшее ведение расследования. В первой половине 1981 г. стало ясно, что обвинять Бонина в причастности к убийствам на территориях округов Риверсайд, Сан-Бернардино и Керн невозможно ввиду недостатка, точнее, отсутствия, доказательной базы. Напомним, что его проверяли на возможную причастность к 44 убийствам — большинство из этих эпизодов отпали. Правда, прокуратура округа Ориндж весной 1981 г. официально обвинила Бонина в убийствах 8 юношей, чьи тела были найдены на территории округа. С учётом того, что по каждому убийству выдвигалось несколько обвинений (похищение, грабёж и прочее), общее число пунктов обвинения составило 25.

Чтобы усилить убедительность явно недостаточных доказательств, прокуратура решила привлечь в качестве свидетеля на предстоящем процессе Дэвида МакВикера, того самого молодого человека, что был изнасилован Бонином в 1975 г. Это был весьма спорный с юридической точки зрения шаг, поскольку те события не имели отношения к эпизодам, являвшимся предметом рассмотрения предстоящего суда. Кроме того, Уилльям Бонин уже был осуждён за нападение на МакВикера и отбыл срок в тюрьме [хотя судимость и не была погашена ввиду того, что из-за нарушения условий досрочного освобождения испытательный срок был продлён]. Тем не менее такое выступление могло быть очень полезным, поскольку на примере нападения на МакВикера можно было показать общность модели криминального поведения в нападениях 1975 г. и 1979–1980 гг.

Однако к своему большому изумлению прокурор Норрис