предполагать, что Вернон действовал вместе с убийцей с самого начала. Прокурор для воздействия на Баттса использовал самую разную аргументацию, например, он уговаривал Вернона рассказать о совместных с Бонином преступлениях, дабы тела ещё ненайденных жертв можно было предать земле. Другой тезис прокурора заключался в том, что он убеждал Вернона в том, что Бонин, как старший по возрасту, несёт главную ответственность за преступления, но свою вину он обязательно переложит на Баттса, дабы избежать смертной казни. Чтобы сбить Баттса с толку, прокурор рассказал, что Бонин звонил ему по договорённости со следователем, дабы «впутать» Баттса в это дело и впоследствии разделить ответственность. Чтобы убедить Вернона в справедливости сказанного, Норрис даже включил ему один из записанных телефонных разговоров, хотя никакой юридической силы эта запись не имела и могла использоваться лишь в интересах ведения оперативной работы.

После почти месячной «обработки» Норрисом дурачок Вернон Баттс «сломался». Он не только признался в соучастии в 3-х убийствах, инкриминируемых ему изначально, но и рассказал о других эпизодах, о которых следствие мало что знало либо не было осведомлено вообще. В частности, Вернон рассказал, что помогал Бонину в нападениях на Дональда Хайдена, Дэвида Мурильо, Роберта Виростека, Дэрина Ли Кендрика, Стивена Уэллса и ещё одного подростка, о котором правоохранительные органы ничего не знали. Таким образом Вернон Баттс признался, что он и Бонин убили по меньшей мере 9 человек! Кроме того, по словам Баттса, в последнем преступлении — убийстве Стефена Уэллса — участвовал также Джеймс Манро [то есть общее число убийц составило 3 человека].

Успех следствия и суда по делу Бонина во многом объясняется высококлассной работой прокурора Стерлинга Норриса, профессиональное мастерство которого можно сравнить с игрой опытного картёжника, способного выиграть партию без единого козыря.

Это был прорыв!

Правда, после этих признаний Баттс предпринял первую попытку покончить жизнь самоубийством. Произошло это 22 августа, тюремная охрана вовремя увидела висящего в петле Вернона, сняла с верёвки и оказала первую помощь.

Джеймс Манро, арестованный 31 июля, воспользовался правом не свидетельствовать против себя и хранил полное молчание. Тем не менее, отпускать его на свободу никто не собирался. 4 августа судья назначил Манро залог в 450 тыс.$ и, поскольку таких денег Джеймс не имел, оставил его под стражей.

Грегори Майли, пытавшийся скрыться на территории Техаса, 22 августа был обнаружен и взят под стражу по ордеру, оформленному в окружном суде Лос-Анджелеса. Он отказался от добровольной экстрадиции в Калифорнию, что потребовало назначения отдельных судебных слушаний по вопросу его передачи из штата в штат и усложнило доступ к нему следователей. Тем не менее эта бюрократическая волокита не могла остановить общее движение дела и, в конце концов, Майли пришлось повидаться с прокурором Норрисом.

24 сентября 1980 г. коронер округа Керн (Kern county) Дик Джервайс (Dick Gervais) сообщил средствам массовой информации о проведении эксгумации останков неизвестного молодого человека, найденного 30 ноября 1979 г. на шоссе 99 возле города Тафт (Taft). Неизвестный при жизни имел рост около 177 см и весил около 56 кг, возраст его определялся как «приблизительно 23 года». Коронер уточнил, что эксгумация проводилась в интересах расследования гомосексуальных убийств по поручению окружной прокуратуры Лос-Анджелеса. Информация эта была широко растиражирована, и не без умысла — прокурор Норрис рассчитывал, что Бонин, узнав о проведённой эксгумации, начнёт подозревать, что следствие получает информацию от кого-то из его дружков. А подобное предположение должно было подтолкнуть его к каким-то ответным действиям.

Расчёт этот не оправдался. Хотя Бонин узнал об эксгумации, своего курса на полное отрицание причастности к убийствам он не изменил. На протяжении сентября и октября только Баттс сотрудничал со следствием и давал признательные показания, все остальные арестованные на допросах молчали, пользуясь правом не свидетельствовать против себя.

29 октября прокуратура округа Ориндж официально обвинила Вернона Баттся в 3 убийствах и 17 других преступлениях (заговоре с целью похищения, похищении, грабеже, содомии, оральных совокуплениях, иных сексуальных извращениях и прочем). При этом все арестованные проверялись на возможную причастность к убийствам 44 юношей на территории 5 округов южной Калифорнии (Лос-Анджелес, Ориндж, Риверсайд, Сан-Бернардино и Керн).

Продолжая сотрудничество со следствием, Вернон Баттс рассказал на допросе о том, что есть ещё один человек [помимо него самого, Майли и Манро], помогавший Бонину в убийствах. Баттсу было известно лишь его имя — Эрик — и то, что тот приехал в США из Голландии. Детективам полиции пришлось приложить некоторые усилия, чтобы по этим скудным установочным данным «вычислить» возможного преступника. Существовала отнюдь ненулевая вероятность того, что Баттс, пытаясь набить себе цену и добиться расположения прокурора Норриса, попросту выдумал новый персонаж, но… Нет, оказалось, не выдумал. Некий Эрик Мартен Вейнаендетс (Eric Marten Wijnaendts), 20-летний бродяга-наркоман из Нидерландов, действительно являлся одно время любовником Бонина. Основываясь на сообщённых Баттсом сведениях, можно было решить, что Эрик Вейнаендетс мог быть причастен к похищению и убийству Гарри Тёрнера 25 марта 1980 г.

Информация о том, что фамилия Вайнаендетса стали известна следствию, было доведена до сведения Бонина. Тот, по-видимому, понял, что правоохранители не сомневаются в его виновности в убийствах и дальнейшее запирательство в конечном итоге лишь приведёт к вынесению максимально строгого приговора. И вполне возможно, приговор этот окажется смертным. Не зная, чем именно располагает обвинение и как оно планирует действовать в суде, Бонин стал всерьёз опасаться того, что ситуация его намного хуже, чем кажется. А потому имеет смысл каким-то образом договориться с прокуратурой и выторговать гарантию того, что смертную казнь обвинение требовать не станет.

Не совсем понятно, что двигало Уилльямом, но он решил перехитрить обвинение, считая себя [как, впрочем, и все нарциссы] умнее всех. Бонин разработал довольно интересный план, который должен был гарантировать ему сохранение жизни. Общая схема задуманного арестантом выглядела так: Бонин соглашается дать признательные показания, в которых рассказывает о совершённых убийствах и называет подельников. Взамен он желает получить гарантию того, что прокуратура не станет требовать в суде вынесения ему смертного приговора. Признательные показания, данные Уилльямом, не должны быть использованы против него в суде. Гарантией того, что прокуратура сдержит это слово и не инкриминирует ему то, в чём он сознается, должен стать уход адвоката во время допроса. Уход адвоката из кабинета во время сделки будет зафиксирован техническими средствами [магнитофонной записью], и ни один судья не примет признательные показания в качестве заслуживающей внимания улики, если признания эти получены полностью или частично в отсутствие адвоката.

Прокурор Норрис согласился на эти условия — для него это был, пожалуй, единственный шанс стронуть следствие с места. Всем «законникам» было ясно, что Вернон Баттс давал показания хотя и интересные, но совершенно недостаточные для обвинения всей группы. Надо было, чтобы начал говорить Бонин!

17 декабря 1980 г. состоялась встреча прокурора