В общем, через 37 месяцев — 11 октября 1978 г. — Бонин вновь был условно-досрочно освобождён.

Сержант Сент-Джон, прочитав о похождениях этого человека, немедленно связался с детективами, занимавшимися расследованием гомосексуальных убийств в окрестностях Лос-Анджелеса.

Там моментально оценили ценность полученной «наводки». Во-первых, сразу же всплыло сообщение Дэвида МакВикера, сделанное несколько ранее и до той поры не проверенное. А ведь МакВикер тоже заявлял, что, по его мнению, «Убийцей с автострады» являлся именно Бонин.

Во-вторых, выяснилось, что Уилльям Бонин из-за допущенного нарушения условий досрочного освобождения был подвергнут аресту с 4 февраля по 4 марта 1980 г. В этот период нападений «Убийцы с автострады» не фиксировалось.

В-третьих, Бонин разъезжал на тёмном фургоне «Ford Econoline» модели 1971 года, очень похожем на «шеви вэн», то есть на ту автомашину, на которой предположительно перемещался гомосексуальный убийца.

В-четвёртых, продемонстрированные Бонином при нападении на МакВикера элементы криминального поведения довольно точно соответствовали тому, что можно было видеть в преступлениях, связываемых с «Убийцей с автострады». Тут присутствовал весь набор специфических деталей: полное обнажение жертвы, связывание, душение, причём для душения использовалась не та же верёвка, которой связывалась жертва, а детали одежды. Напомним, что во многих случаях «Убийца с автострады» душил жертву не шнуром, а чем-то, что судебные медики описывали как скрученный мешок или штаны.

Информация, поступившая от сержанта Сент-Джона, была признана настолько важной, что за Уилльямом Бонином было немедленно установлено наружное наблюдение. Начиная с 19 часов 9 июня его фургон находился под непрерывным контролем. Слежка велась с большой осторожностью, в ней участвовали 8 автомашин, постоянно сменявшие друг друга.

Поведение Уилльяма сразу же показалось оперативникам очень подозрительным. Тот останавливался возле одиноких пешеходов, заговаривал с ними, некоторое время следовал вдоль тротуара, затем уезжал. Все люди, с которыми заговаривал Бонин, были очень молоды, объект наблюдения целенаправленно выбирал школьников. После того, как Бонин терял интерес к пешеходу и уезжал, детективы спрашивал у молодых людей, о чём с ними разговаривал мужчина за рулём минивэна? Ответы были одинаковы — Бонин интересовался, куда идёт человек, предлагал подвезти, любезно предлагал пиво и лимонад. Он явно искал общества подростков!

На протяжении вечера Уилльям Бонин предпринял не менее 5 попыток познакомиться с подростками, наконец, удача ему улыбнулась, и какой-то юноша забрался в фургон. Попетляв по улицам некоторое время, фургон остановился в пустом проулке. Прошла минута… другая… третья… из автомашины никто не выходил. Одна из машин «наружки» проехала мимо минивэна, и полицейские увидели, что водительское место пусто — это означало, что Бонин перебрался в заднюю часть фургона.

Напряжение оперативников нарастало. Представлялось вполне возможным, что в машине Бонина совершалось преступление, быть может, даже очередное убийство! Очень соблазнительно было арестовать подозреваемого с поличным — это был бы просто подарок судьбы! Но с равной вероятностью появление полицейских могло закончиться и эпичным провалом в том случае, если секс был по обоюдному согласию, и партнёр Бонина был старше 18 лет. В этом случае подозреваемому нечего было инкриминировать, а вот наружное наблюдение оказалось бы расшифровано. Если подозреваемый действительно являлся «Хищником с хайвэя», то узнав о ведущейся слежке, он бы затихарился на многие недели и месяцы!

Оперативники вели напряжённые переговоры по радиосвязи с руководством полиции, пытаясь понять, как надлежит действовать. Все понимали, что внезапным задержанием Бонина можно либо «срубить» джек-пот, либо безнадёжно загубить расследование, а потому никто не хотел принимать на себя ответственность за решение. Наконец, возобладало понимание того, что парнишку, которого Бонин посадил в машину, надо как-то вытаскивать, ведь тот находился во власти насильника-рецидивиста.

Спустя около четверти часа с того момента, как «шеви вэн» припарковался в переулке, оперативники с пистолетами наперевес приблизились к фургону и внезапно вломились в него со всех сторон.

Автомобиль Бонина, официально признанный местом совершения преступления, был арестован и помещён на полицейскую стоянку.

Хотя Бонин имел при себе пистолет, он не стал сопротивляться и покорно позволил вытащить себя на асфальт. Джинсы Уилльяма оказались спущены к лодыжкам, он не мог сделать и шагу. Полицейским после того, как они заковали за спиной руки Бонина, пришлось натягивать и застёгивать его штаны. В грузовом отсеке фургона был уложен кроватный матрас, на нём полицейские обнаружили связанного полудюймовым белым шнуром обнажённого подростка. Того самого, кого Бонин взял в машину получасом ранее.

Молодой человек по имени Гарольд [фамилия его никогда не разглашалась] сообщил полицейским, что водитель фургона, угрожая пистолетом, принудил его раздеться и связал. Он несколько раз ударил юношу, но, к счастью, телесные повреждения оказались не опасны для здоровья. Водитель имел намерение изнасиловать Гарольда, о чём прямо ему и сказал, но вмешательство полицейских не позволило ему реализовать задуманное. Принимая во внимание то, что возраст Гарольда составлял 15 лет и Бонин применил в отношении него силу, можно было не сомневаться в том, что судья подпишет ордер на арест безо всяких разговоров!

Грузовой отсек принадлежавшего Уилльяму Бонину автомобиля с оборудованным на полу спальным местом.

Около 2 часов ночи 11 июня Уилльям Бонин был доставлен в здание полицейского управления, и началось оформление мотивировочной части ордера на арест. Сразу по открытии суда дежурный судья подписал ордер, причём умышленно назначил очень значительную сумму залога — 250 тыс.$ — что исключало возможность освобождения арестованного до суда.

Бонин был потрясён случившимся. Все преступники очень болезненно переносят переход от ощущения всевластия над жертвой к полной беспомощности в момент задержания, но для Бонина неприятные переживания усугублялись сознанием того, что на свободу он выйдет очень и очень нескоро. Имея уголовный опыт и зная не понаслышке, как работает американское правосудие, он отдавал себе отчёт в том, что задержание с поличным сулит ему очень значительный тюремный срок.

Однако его депрессивное состояние ещё более усугубилось после того, как он понял, что обвинение не намерено ограничиваться одним только эпизодом нападения на 15-летнего Гарольда в ночь на 11 июля. Уилльяма стали проверять на возможную причастность к похищениям и убийствам подростков в 1979–1980 гг., и Бонин сразу понял, почему на допросах ему стали задавать вопросы о его времяпрепровождении в различные дни минувшего года. Всё встало на свои места в начале июля, когда адвокат Хэнсон сообщил Бонину, что набивку сидений из принадлежавшего последнему «шеви вэна» отправили на сравнительную экспертизу, которая показала полное совпадение волокон с теми, что были обнаружены на телах некоторых жертв.

Уилльям Бонин, арестованный 4 февраля 1980 года за нарушение правил условно-досрочного освобождения.

Вот тут арестованный по-настоящему запаниковал. Ничем, кроме паники, нельзя объяснить то, на что он решился во второй половине июля 1980 г. [спустя месяц после ареста].

Бонину разрешалось