узнал о том, что Дэвид МакВикер не хочет свидетельствовать в суде. Когда прокурор стал выяснять, в чём же кроется причина проявленной индифферентности, свидетель заявил, что прежнее появление в суде буквально разрушило его жизнь. Когда коллеги по месту его работы в компании «Lucky Supermarkets» в городе Хантингтон-Бич узнали, что МакВикер был изнасилован гомосексуалистом и давал в суде показания, это послужило поводом для многочисленных насмешек и унижений. МакВикер оказался на положении изгоя, и руководство компании было вынуждено его уволить, поскольку другие работники не хотели с ним взаимодействовать. Услыхав эту историю, прокурор Норрис пообещал МакВикеру восстановить справедливость и через суд добиться выплаты компенсации последнему за притеснения на бывшей работе. Чтобы усилить морально-психологическое давление на свидетеля, прокурор Норрис познакомил Дэвида с родителями некоторых из убитых Бонином подростков. Все они просили Дэвида помочь прокурору. Особенно эмоциональна была мать последней жертвы — Стефена Уэллса — которая, обращаясь к нему, выразилась примерно так: «Мой сын не может ничего сказать, но вы можете сказать за него!»

Растроганный МакВикер дал согласие свидетельствовать в суде. Прокурор Норрис со своей стороны также сдержал обещание, и в июне 1984 г. окружная прокуратура подала иск о выплате МакВикеру компенсации за необоснованное увольнение и моральные страдания, обусловленные преследованием на рабочем месте. Сумма заявленного иска составляла 22 тыс.$, его рассмотрение тянулось несколько лет и прошло все инстанции судебной вертикали. Наконец, через 3 года, летом 1987 г., Верховный суд штата отклонил иск, и МакВикер так ничего и не получил. Что тут можно сказать? Очень жаль этого человека, всё в его жизни складывалось как-то уж очень нехорошо…

Процесс в округе Лос-Анджелес должен был предшествовать суду в округе Ориндж. Он начался 14 сентября 1981 г. с вполне ожидаемого скандала. В первый день процесса Уилльям Бонин громогласно провозгласил, что отказывается от услуг своего адвоката, и заявил, что желает видеть защитниками юристов из компании «Чарвет и Стюарт» («Charvet Stewart»). Фокус с отказом от адвокатов — любимая «фишечка» серийных убийц, практически каждый из них имеет за плечами историю конфликтов с собственными защитниками. Подобную конфликтность мы не видим, например, у банковских грабителей или членов организованных преступных групп, а вот в случае «серийников» такое происходит сплошь и рядом. Дело тут, конечно же, не в криминальной специализации — она, строго говоря, может быть любой — а в особенностях психологии и мышления лиц этой категории. С адвокатами конфликтуют преступники с завышенной самооценкой, самодовольные нарциссы, всерьёз считающие, что они знают и понимают всё и всегда лучше всех. Кстати, в последующем Бонин вдрызг разругался и с Чарветом, и со Стюартом, строчил на них жалобы в адвокатскую коллегию штата, обвиняя в том, что они предали его и имели намерение нажиться на его — Бонина! — славном имени. Так что, ничего нового или необычного в данном случае мы не видим, Уилльям Бонин, сам того не понимая, отыграл свойственную серийным убийцам партию буквально по нотам.

Сторона обвинения настаивала на том, что суд должен отказать Бонину в отводе адвоката, расценивая её как выходку «несвоевременную» и, очевидно, преследующую цель затянуть процесс. Тем не менее суд 19 октября постановил ввести в дело новых адвокатов и удалить из процесса присяжного поверенного Хэнсона. После этого от новых адвокатов ожидаемо последовал ряд новых прошений, оттянувших фактическое начало процесса ещё на некоторое время. Лишь 4 ноября 1981 г. суд приступил к рассмотрению дела по существу.

Из интересных моментов этого процесса можно упомянуть, в частности, свидетельские показания Дэйва Лопеза, того самого репортёра ТВ-канала «CBS2», что упоминался в этом очерке ранее. Лопез полугодом ранее встречался с Бонином, рассчитывая взять у того интервью. Интервью в конечном итоге не состоялось [адвокат запретил Бонину трепаться под запись, понимая, что того обязательно занесёт куда не надо], но нарцисс не удержался от того, чтобы не поболтать с известным репортёром. Тем более что Лопез неоднократно снимал репортажи о преступлениях, инкриминируемых Бонину, и в целом был хорошо информирован о многих деталях как убийств, так и их расследования.

Мы не знаем, позабыл ли Бонин о своём разговоре с журналистом или нет, но он однозначно о нём пожалел! Под присягой Лопез рассказал, что обвиняемый с улыбкой признался ему в убийстве 21 юноши и на вопрос «тяжело ли было убивать?» ответил со смехом: «С каждым разом легче!» Рассказывая о деталях разговора с подсудимым, Лопез уточнил, что тот прекрасно ориентируется в «фактуре» дела, знает всех убитых по именам и фамилиям и точно помнит хронологию преступлений, то есть кто за кем умирал. Удивительная осведомлённость! Причём Лопез признал, что сам иногда путает имена и фамилии жертв, а также даты преступлений и места обнаружения тел, хотя внимательнейшим образом следил за расследованием на протяжении многих месяцев, выезжал на места происшествий и встречался с родственниками убитых.

Продолжая свои показания, журналист подчеркнул то, что Бонин в разговоре с ним не признал убийство Лундгрена «своим», настаивая на том, что это преступление совершил не он.

Бонин, сидя на своём месте, таращился на журналиста, хмыкал и всем своим видом показывал, сколь ничтожны все эти домыслы и насколько эта болтовня ему безразлична. Но учитывая то, насколько известен к тому времени стал Лопез, можно не сомневаться, что слова его повредили Бонину очень сильно.

Также важнейшими свидетелями обвинения выступили МакВикер, Майли и Манро. Помимо свидетельских показаний, Норрис и его помощник Аарон Стовиц (Aaron Stovitz), один из главных обвинителей на процессе Мэнсона, обосновывали виновность Бонина тем, что в его автомашине имелись рваные сиденья с амортизирующей набивкой из синтетических волокон сечением в форме «трикселиона». Другим доводом обвинения явилось сопоставление маршрутов поездок Бонина, восстановленных по путевым листам транспортной компании, с местами исчезновения юношей и последующих обнаружений их тел.

Аргументация обвинения была, конечно же, слабовата. Главные свидетели — Майли и Манро — имели приводы в полицию, употребляли наркотики, вели бродяжнический образ жизни, являлись людьми неприятными и несимпатичными, их адекватность и честность вызывала обоснованные вопросы. Уилльям Рэй Пью, тот самый подросток, с доноса которого началась слежка за Бонином, также появился в суде и произвёл ещё более негативное впечатление. Напомним, что он принимал участие в убийстве вместе с Бонином, но попытался этот факт скрыть и фактически намеревался использовать правоохранительные органы вслепую, манипулируя ими и добиваясь односторонней выгоды. Адвокаты подсудимого весьма здраво указали на то, что верить такому человеку вряд ли можно и позиция обвинение очень слаба, если оно привлекает в помощь себе столь ненадёжных свидетелей.

И подобное суждение, безусловно, было справедливым.

Уилльям Бонин перед поездкой из тюрьмы в суд.

Адвокаты Бонина весьма успешно дискредитировали Вернона Баттса, показания