Включил музыку сразу, дошёл до кухни, начал думать, чтобы такого приготовить на завтрак. А пока думал, заметил притаившуюся в шкафу пачку дошика, который не ел с того самого дня, как оказался втянут в эту историю.

А почему бы и нет? Но с такими навыками просто заварить лапшу в пенопласте у меня рука не поднялась. Можно сделать покруче.

Я достал небольшую кастрюльку и сковородку. На сковороде обжарил две тигровых креветки в соевом соусе, потом убрал их и пожарил там же мелконарезанный имбирь, чеснок и перчик чили до золотистого цвета.

А вместо воды я использовал другое. Ещё давно убрал в морозилку кубики бульона. Как-то сварил куриный и говяжий бульон по всем правилам, и просто его заморозил. В готовке бывает нужно часто.

Разогрел бульон в кастрюльке, добавил чуть-чуть воды, чтобы дело шло побыстрее, и дождался, когда закипит. Варил лапшу всего две минуты, чтобы оставалась упругой. Приправ из пакетика не сыпал, у меня хватало своих, а в конце добавил дольку лимона для кислоты, и покрошил зелени.

Почти ресторанное блюдо. Хотя почему почти? Оно и есть ресторанное, рублей в 900 такое бы оценили как минимум.

* * *

Пары прошли, как обычно, без приключений, после занятий я направился к остановке, но ещё у ворот заметил чёрный джип с логотипом «Контура». Сделал вид, что не заметил их, хотя понимал, что они приехали ко мне.

Раздался гудок, и дверь открылась. Оттуда вышел мужчина с поседевшими висками, одетый в чёрное пальто поверх костюма.

— Подвезти? — спросил он с вежливой улыбкой.

Это же шеф Наташи, Леонид Аркадьевич Лисицын, а в машине сидел его зам Штерн. Лисицын у меня был на отдельной картине с Якубовичем, для Штерна я пока особой картины не делал, сохранил всё на общей, которую я выделил для «Контура».

— Да я лучше на автобусе, Леонид Аркадьич, — сказал я.

— О, помнишь меня, Вадим, — Лисицын улыбнулся. — Да у меня тут предложение одно есть.

— От которого невозможно отказаться? — тут же парировал я.

— Нет, конечно, не такое радикальное, — он засмеялся. — Просто я в людях понимаю и говорю это без ложной скромности. А ты очень интересный молодой человек. Верно, Дмитрий Андреич?

— Стержень есть, — произнёс Штерн, оглядывая меня.

— Ну и о чём поговорить? — спросил я, прикидывая в голове варианты, для чего я мог понадобиться главе филиала фирмы «Контур».

Впрочем, вариантов могло быть не так и много. И это не смерть Тумана, так что Холодов предупреждал не о нём. Эти о смерти Тумана знают с самого первого дня, и меня изучали. Тут что-то другое. Вербовка? Может быть.

— О том, что в последнее время творилось. Подвезу, и обсудим заодно, — Лисицын показал на машину.

— Нет, я с незнакомыми не езжу, родители так учили. Но могу сходить к вам в офис, — тут же придумал я.

Ведь когда я буду в офисе, то смогу что-нибудь там увидеть и вспомнить побольше. Даже короткие обрывки воспоминаний от мест, где бывал Туман, помогали вытаскивать из памяти целые залы.

Ну и кроме того, Лисицын явно больше уважал тех людей, которые могли настоять на своём.

— Договорились, — он кивнул и вернулся в машину.

Глава 24

Да, Туман был здесь, в офисе филиала, бродил в этих коридорах, пусть всего раз, но запомнил. Поэтому я знал, что к начальнику надо свернуть направо, пройти мимо стойки с улыбчивыми девушками и эмблемой конторы как раз к кабинету со стеклянными стенами.

Казалось, что в таком кабинете у Лисицына не было тайн. Но на деле было наоборот. Он будто хвастался, что умеет хранить свои тайны, и даже прозрачные стены не помогут их узнать.

Он сам и его зам с немецкой фамилией Штерн сидели в кабинете. Лисицын расположился за столом с огромным монитором, Штерн в стороне, у окна, скрестив ноги и глядя в окно усталым взглядом.

— Ну, вот ты и прибыл, Вадим Саныч, — Лисицын заулыбался, но глаза оставались серьёзными. — Ну, давай к делу. Ты же нам помог, а нам с чем тебе помочь?

— Права получить, — я усмехнулся. — Шучу, сам сдам.

— Вот таких людей я уважаю, которые халявы в жизни не ждут, а сами всего добиваются. Верно же, Дмитрий Андреич? — Лисицын глянул на зама.

— А как ещё, Леонид Аркадьич? — отозвался тот. — Настоящие мужчины сами всё от жизни берут и знают, что от неё хотят.

Я сел в кресло напротив Лисицына и смотрел на него, сопоставляя всё, что видел, с его портретом во дворце памяти. Тот портрет был мой, а не Тумана, поэтому я и поместил туда Якубовича, крутившего револьвер. Но чтобы мне не выпал сектор «Смерть» на барабане, надо этого человека хорошо изучить.

— У нас тут была неувязка, — продолжил Лисицын. — Но, знаешь, учитывая наш вид деятельности, подстраховки всегда нужны.

— Так и чем занимаетесь? — спросил я.

— Ну, детали тебе не скажу, так как ты нам подписку не давал, — он засмеялся, широко раскрыв рот, но стал серьёзнее. — Но мы занимаемся безопасностью на очень высоком уровне. Работа творческая.

— Это хорошо.

— А ты как, любишь творческую или ты чистый технарь?

— Вы же знаете, где я учусь, — сказал я. — Хвост за мной был.

— Наташа рассказала?

— Сам видел, — я сделал паузу. — «Девятка» и «Нива»?

«Нивы» не было, только «Девятка», но надо же отметить свою наблюдательность, тем более, хвост не особо таился. Поэтому я угадал одну тачку, но вторую придумал, будто ошибся, чтобы они не думали, что я видел всё. Просто немного показать потенциал. Совсем чуть-чуть.

— Неплохо, — Лисицын кивнул. — Но мы и другие данные собрали. Давай продемонстрируем? — он повернулся к заму.

Штерн откашлялся и взял красную пластиковую папку, лежащую перед ним, и раскрыл.

— Лебедев Вадим Александрович, выпускник детского дома номер… — начал нудно зачитывать он.

— Давай вкратце, — прервал Лисицын и глянул на часы, после начал говорить по памяти: — Студент, учишься средне, на тройки и четвёрки, бывают пересдачи, но по профильным предметам есть пятёрки. Молоток. Не куришь, выпивкой не злоупотребляешь, запрещёнными веществами не балуешься вообще… тут хвалю. Друзей мало, но за них держишься