— Ага. Там берёза ещё была или клён. Ну или дуб.

Я делал вид, что туплю по-чёрному, как на прошлой сессии. Когда люди раздражены, о них можно узнать больше.

— Так дуб или клён? — в голосе у него послышалось раздражение.

— Или вообще сосна? — я почесал затылок.

— Могу позвонить, чтобы тебя закрыли на несколько суток, тогда память-то прочистится! — с угрозой сказал Гриневич, поставив бутылку на стол.

Крышку не закрыл, что я тут же отметил, собирая в голове импровизированный план.

— А за что? — я приоткрыл рот, будто сильно испугался.

— Чтобы мозги мне не ***! — воскликнул он. — Когда говорить начнёшь?

— Я и так говорю.

— По делу.

— Я по делу и говорю.

— Вадим, ну ты же умный человек, спортсмен, девушки стадами бегают. Неужели хочется здесь сидеть и время тратить?

Гриневич подходил и так и эдак, но успеха не было. Он то пытался меня запугать, то начинал льстить, а потом начал подлавливать на мелочах, что не выходило, ведь я запоминал всё, и по итогу ему стало надоедать.

А я всеми силами показывал, что голова у меня и правда состоит из сплошной кости. Чем сильнее он меня недооценивает, тем проще мне будет жить в дальнейшем.

Из его кармана заиграл рингтон, он достал телефон, но вышел, захватив с собой книжку, чтобы что-то из неё прочитать. Зараза какая, забрал с собой!

Время-то идёт, а мне на секцию ещё и в автошколу. Впрочем, и он его тоже тратит, а я всеми силами показывал, что капитан занимается бесполезным делом. Если бы я был музыкантом, то отлично бы играл на нервах.

— Значит, — сказал Гриневич, когда вернулся и бросил книжку на стол, — Холодов увидел, как за тобой бежит этот… как его?

— Лысый, — подсказал я. — Из Ванпчамена.

— У-у-у, — что-то промычал капитан, очень недовольно. — Ну, короче, лысый бежал. И Холодов сразу выстрелил в него?

— Тот в меня палил. Чуть не попал. А майор в него уже после этого.

— А как было на самом деле? — спросил он громче. — Холодов тебе сказал, чтобы ты его выгораживал?

— Нет?

— Угу… у тебя учёба сегодня была? — зашёл Гриневич с другой стороны и снова отпил воды.

— Да.

— Понятно. Железнодорожный вуз, значит?

— Да.

— Сессию закрыл?

— Да, — сказал я, и приготовился ответить на следующий вопрос.

— Ты Холодова выгораживаешь?

— Нет.

Мне кажется, что Гриневич подозревает за собой какой-то косяк, вот и боится Холодова, что тот его разоблачит. И чтобы выплыть, он тоже может пойти на многое. Пока давит официально, по своей должности. Дальше начнёт выкручиваться иначе, даже подставить сможет.

Ну а я твёрдо решил майора не топить. По крайней мере, про него я знал, а Туман считал, что знакомый враг лучше, чем тот, о ком даже не подозреваешь. Тут хотя бы предсказуемый. И он меня знал, но не как шпиона, а как обычного парня, и давно решил, что я не опасный. И я делаю всё, чтобы он и дальше не менял обо мне мнение.

Раз Холодов такая заноза для всех, пусть сидит на работе и вычисляет шпионов Ланге и их пособников. Чем чаще он их отвлекает, тем реже они будут докапываться до меня. А то обнаглеют, и не только до меня доберутся, но и снова украдут Периметр, чем бы эта штуковина ни была.

И главный довод, почему я так решил — Холодов применил табельное, когда решил, что меня вот-вот убьют, и захотел спасти. Будь он беспринципным чекистом, вполне бы рискнул мной, и даже на похороны бы не пришёл.

И, кстати, Туман тоже знал, что Холодов разборчивый, поэтому и пытался взять меня в заложники. Надеялся что-то выторговать. Может, даже план какой-то был, и если бы не этот провод…

— И куда бежал? — спросил Гриневич с усталостью в голосе.

— Ща нарисую маршрут. Есть ручка? — я потянулся вперёд.

И как бы невзначай задел бутылку. Она упала, вода полилась на стол, Гриневич заматерился. Я схватил его телефон, чтобы спасти, и якобы случайно сбросил рукой за записную книжку ещё с пачкой бумаг.

— Лебедев! — прошипел Гриневич. — Тебя за такое вообще расстрелять надо.

— Вот ваш телефон, — я поднял гаджет над столом, будто собрался положить прямо в лужу. — Уцелел.

— Куда? Вода же там, — он выхватил телефон.

Я подобрал бумаги, возвращая их хозяину, пока он матерился, боясь, что вода зальёт ему ноутбук, и подобрал его записную книжку.

— Блин! — ругнулся я, легонько стукнувшись макушкой о стол, когда поднимался.

Но это было спланировано. Я выронил книжку, взял снова и раскрыл именно там, где мне надо.

И содержимое технических данных, сделанных на отдельном вкладыше на обратной стороне обложки, впечатались мне в память навсегда.

— Ты чё там забыл? — Гриневич посмотрел на меня сверху.

Но не увидел, куда я глядел, а я протянул ему записную книжку.

— Вот!

Есть! У меня вышло.

Теперь есть три кода из трёх, и общий код теперь знаю. Осталось его расшифровать и понять, куда он применяется.

Тут надо подумать получше, чем я и занялся, пока Гриневич вытирал стол и ругался.

Какие можно сделать выводы? Очевидно, что раз Туман ничего не забывал, то это была подсказка для кого-то другого. Для всех трёх драконов, чтобы они могли что-то найти, только объединившись?

Нет, они бы тогда не хранили это на виду. И точно забрали бы это у красного, а не бросили бы в вещах. Они вообще не поняли, для чего им это выдал Туман, но просто держали при себе. Дорогая же вещь, качественная и красивая.

Ладно, сложим все три… Я хотел посмотреть их во дворце памяти, но почему-то столик снова оказался в другом зале. Перемещение там не занимало времени в реале, и я уже смотрел их на новом месте, но мне стало интересно, почему все три книги лежат не рядом с драконами, а перед портретом чумного доктора? Это же Ланге, как я понимал, но как…

И тут меня озарило. Так сильно, что я аж замер. Точно! Теперь бьётся!

— Ты чё это, Лебедев? — спросил Гриневич, сощурив глаза.

Решил, что у меня шок от произошедшего, а я решил подыграть.

—