ко дну. Теперь две минуты не трогать, так и корочка сформируется, и не прилипнет.

Ну и шипит. А я ждал, сколько нужно. Заметил, что не обязательно смотреть на часы или ставить таймер, у Тумана был навык считать время про себя. Причём достаточно точно, если счёт идёт совсем недолго, буквально 2–3 минуты. Может, и дольше можно, но я не проверял.

Перевернул, через пару минут убавил огонь. В сковороду забросил солидный кусок сливочного масла, зубчики чеснока, веточку тимьяна и розмарина.

Масло вскоре вспенилось, и я наклонил сковороду и начал поливать мясо этим же маслом, минуты полторы. Теперь полагается воткнуть термометр, но у меня его не было, и я полагался на приобретённое чувство готовки.

Как же мне его раньше не хватало. А то в этих книгах вечно написано «варить до готовности, соли по вкусу», и хрен знает, сколько длится это «до готовности», и сколько сыпать по вкусу, чтобы не пересолить.

В таких книгах никогда не бывает нюансов для чайников, вот у меня и не получалось готовить. Но зато сейчас выходило отлично.

Достал мясо щипцами, положил оба куска прямо на деревянную доску, накрыл фольгой, чтобы отдохнуло. А на гарнир просто бросил в ту же сковороду помидоры-черри прямо на ветке, и они неплохо так пожарились.

И когда закончил, раздался знакомый звонок в дверь — два длинных и короткий. Наташа всегда так звонила, а у меня получилось отлично рассчитать время, чтобы всё приготовить как раз в нужный момент.

* * *

— Да как у тебя получается? — спросила Наташа, откладывая вилку и нож. — Даже в ресторанах так не делают.

— Видосик смотрел, так же попробовал, начало получаться. Не попробуешь — не узнаешь.

Я потёр живот. Действительно наелся, одного толстого куска хватило.

— Это точно талант! — заявила она. — Сколько сама ни пробовала, никогда такой стейк не выходил. Ещё толстый такой, а прожарился. А мясо где взял?

— В «Пятёрочке», — отмахнулся я, наливая вино. — Главное — не передержать на сковороде.

Короче, подал я всё в лучшем виде, и мы переместились на диван с бокалами вина. Наташа не дегустатор вина, и не различала сорта, но ей понравилось.

И уже на диване поговорили о деле. Я рассказал о повестке.

— Мне тоже прислали, Вадим, — начала она. — И всех, кто на базе был, тоже вызвали. Но шеф передал, что это ничего страшного, формальность, переживать не надо. Там уже всё решено наверху, но так положено. Можем тебе адвоката дать, если хочешь.

— Выручить сможете? — спросил я.

— Ты же нам помогал. Но это всё против того майора Холодова устроено, — она сбавила голос.

— И чем он вам не угодил?

— Не нам, но я не знаю, что у них случилось, — сказала Наташа, и я понял, что она и правда не знает. — Но сходить надо, просто рассказать всё ещё раз. А там разберутся.

Значит, в управлении решили сожрать Холодова, и для этого прислали следователя. Но кто именно решил?

И ещё мысль, что Туман бы не торопился сживать со свету старого врага. Хотя бы по той причине, что враг, о котором знаешь, не так опасен, как тот, о ком ты даже не подозреваешь.

А ведь Ланге будет посылать людей и дальше, а Холодов может устраивать им проблемы, ведь с ним они точно не смогут договориться. Ладно, завтра обдумаю, решу, как делать. Для начала, надо бы поговорить с этим следаком, ведь я для него обычный пацан. Ну а если нет, то в этом его надо убедить.

* * *

— Вообще-то, Лебедев, — заметил декан Иванов, — в депо принято приходить до начала рабочей смены минимум за тридцать минут. Тех, кто приходит к самому началу смены, в депо не любят.

Я посмотрел на часы, которые висели в коридоре, и на которые пялился Иванес.

— Во-первых, Василий Иваныч, часы встали ещё в пятницу, батарейка села, и это время совсем неправильное. Во-вторых, в институте такой нормы нет, а я всё равно пришёл даже раньше, чем положено.

— На всё оправдание есть, — пробурчал он.

— В депо таких не любят? — я хмыкнул.

— Всё тебе шуточки, Лебедев, — декан пошёл дальше.

— А ревизоров в депо просто обожают, — заметил Лёша, выходя из кабинета. — Вадя, слыхал? Пару у Фаллоса отменили!

Таким звучным прозвищем мы прозвали доцента Фаллера, который вёл у нас теплотехнику. Но новость хорошая. Лёша поднял руку, и я хлопнул его по ладони. Всего одной пары нет, а такое радостное ощущение, что жизнь удалась. И омрачало это ощущение только то, что после этой пары будет другая, и домой сейчас не уйдёшь.

Но всё равно народ здорово обрадовался. И раз у нас появилось полтора часа личного времени, вся группа разбрелась кто куда. Мы с Лёшей зашли пожевать чебуреков, а за нами увязался наш одногруппник Славик Куприянов.

Вечно невыспавшийся парень спорил с Лёшей в принципе на любую тему, хоть психология, хоть игры, хоть музыка. Спорили из любви к процессу, и в какой-то момент я даже никак не мог уловить, о какой группе они говорят. Похоже, какая-то старая иностранная, которую слушали ещё их отцы, и парни тоже стали. Не все же слушают рэп.

— Чё ты опять несёшь? — недоумевал Славик. — Касагранде это вообще лучшее, что случалось с группой со времён Джои. Слышал, какой он техничный?

— Не, ну так-то, конечно, он свои барабаны долбит, как драм-машина, но души-то нет! — возмутился Лёша. — А вот Джей поначалу группу не вывозил, но потом раскачался, скилл приобрёл, и уже группа перестала его догонять! Вот и слили его.

— Что за спор опять? — спросил я. — Ничего не понял. Кто все эти люди?

— Барабанщики. У Лёши опять бомбит, что я с ним не согласен, — Славик хмыкнул. — Ему вообще к психологу надо походить, чтобы не пригорало каждый раз. Или видео посмотреть, будет знать, как всё устроено в этой жизни.

— Да иди ты! — воскликнул Лёша. — Опять каких-то теорий заговора наслушался. Или к очередному инфоцыгану пришёл? Он тебе про успешный успех рассказывал?

— Нет, Лёш, ты вообще не догоняешь, — Славик стал серьёзнее. — Я тебе видос скидывал, а ты не смотрел. Ты смотри, — он начал жестикулировать, — есть мораль господ,