так — им предстояло скатиться вниз по склону, а после — карабкаться к краю полосы кустарника. А тот рос густо, взбираясь чуть не к вершине горы, и уходя расширяющимся клином вбок, переползая на соседний склон.

Спутник шлепками по бокам указывал Сабине, куда повернуть. Она настойчиво перла вперед, слыша за спиной его хриплое срывающееся дыхание.

Наверное, она сама дышала так же. Благо, хоть черные точки перед глазами рассеялись! Хотя что проку? Все равно видны лишь сплошные переплетающиеся ветки, сквозь которые и приходится лезть.

Перебираться приходилось по-прежнему в гору, но уже наискось, забирая вбок. Все дальше от места, где на них напали. И от дома.

Нестись с прежней быстротой было уже не нужно, да и сил не осталось. Беглецы чуть замедлились. Дыхание понемногу выровнялось, сердце перестало гулко колотиться в ушах. Тогда-то Сабина и сообразила, что спутник ее дышит за спиной все так же тяжело и с хрипами. Так громко, что звуки погони, к которым напряженно прислушивалась, то и дело терялись. Чего это с ним — он-то должен быть более тренированным, чем она!

Девушка развернулась к своему провожатому. И ахнула: тот был бледным до синевы, губы побелели, а лоб покрыла испарина.

— А ну, стоять! — шикнула она и ухватила его за плечо.

Он сдавленно вскрикнул, скривился. Сабина отдернула в испуге руку.

— Двигайся давай, — шикнул он с раздражением. — Рано отдыхать!

— По тебе видно, — она сдвинула брови. — А ну, что с рукой⁈

— Царапина, ерунда, — он поморщился. — Идем скорее, — прибавил с досадой. — Догонят ведь! Нельзя останавливаться.

— Догонят, потому что найдут по следам крови, — она взглядом указала на капли крови, попавшие на ветку. — Перевязать надо! Если свалишься от кровопотери — как я дорогу найду⁈ Или эти доведут? — мотнула головой.

Поразительно, но аргумент подействовал. Парень отрывисто кивнул, шмякнулся прямо на переплетающиеся колючие корни.

Сабина похолодела. Дышал он тяжело, с хриплым присвистом. Волосы оказались мокрыми от пота. Еще не хватало!

Она оторвала несколько полос от и так изодранной юбки, принялась перематывать ему руку. Перед этим пришлось содрать рукав до локтя. Царапина оказалась глубокой. Стрела еще и выдрала основательный клок кожи. Кровь так и лилась.

— Ерунда, сосуды не повредило, — выдавил парень. — А у тебя тоже руку задело.

— Ерунда, — повторила она за ним с легким раздражением.

Кинула взгляд на свою руку. И забыла напрочь впопыхах! Теперь, когда он напомнил, рука заболела. Оцарапанное предплечье прошило жжением. Надо же было не заметить! Сабина скривилась. Но крови не было — противная царапина уже затянулась.

— Сейчас, леди, — засуетился парень. — Сейчас!

— Сиди! — рявкнула она шепотом. — Чего ты скачешь⁈ Столько крови потерял, — глянула на его бледное лицо. — А ведь ты — моя единственная надежда выбраться отсюда.

— Госпожа, давайте я перевяжу, пока мы сидим, — в голосе его появились просительные интонации.

А еще он снова начал говорить ей — вы. И обращаться — леди и госпожа. Видно, пришел немного в себя. А до того впопыхах, да еще и раненый — не слишком выбирал выражения. Обращался, как к ровеснице-девчонке. Сабина с удивлением поймала себя на чувстве разочарования.

С ума сошла — жалеет о том, что панибратство закончилось!

Хотя нет: с ума она сошла, что вообще думает о таком в таких обстоятельствах. Словно иных забот нет! Тут же вслушалась настороженно — что-то слишком тихо вокруг сделалось. Птички пели, ветерок слегка шелестел — и только.

— В кустарнике звуки не так слышны, — шепотом поведал парень —