Удивительно — стог, служивший двум беглецам укрытием, уцелел.

Совсем рядом полыхало. Отчетливо слышался треск пламени, несло гарью. Да так, что в горле безобразно першило. И приходилось закапываться лицом вглубь сена, силясь сдержать кашель. Дневной свет померк — его застил густой дым и мрачные рыжие отсветы огня. Одной донесенной ветром искры могло бы хватить, чтобы спалить ненадежное укрытие.

Но ни одна искра не долетела. Стог на краю луга остался цел.

Много позже Сабина задавалась вопросом: зачем всемогущий Творец отвел от нее со спутником беду? На что оставил ее в живых? Ответа не было. Как не было и успокоения душе. Ведь сидя в стогу и трясясь от ужаса, она не подозревала, что всё лишь начинается.

Горские бандиты спалили не только половину стогов на лугу.

В ночи Сабина со спутником бродила по останкам деревеньки. Там ночной холод не пробирал ознобом: пожар затих еще засветло, но угли на руинах домов продолжали тлеть, и от них шел жар.

Наверное, хорошо, что они поднялись сюда к полуночи, впотьмах. Меж домов тут и там валялись какие-то бревна… после нашествия варваров с юга остался страшнейший беспорядок.

Спутник помогал Сабине обойти или перешагнуть эти бревна, придерживал, не давая ей свалиться, запнувшись. Право слово, странно — почему столько дров осталось валяться просто так! И как они не сгорели. Что это за дрова, бревна, обрубки — она предпочитала не думать. И почему форма их порой кажется странной. Напоминающей что-то… что-то далекое от бревен, чурок и дров. Что именно — понять она никак не могла, да и не стремилась.

Еще нет-нет, пахло жареным мясом. Сгоревшим. Подспудно Сабина понимала, что никакого ужина они здесь не найдут.

— Это, должно, собака не успела убежать от пожара, — хмуро бурчал спутник. — Или курица какая, коза…

Да. Деревенские наверняка держали и коз, и кур. И не всех переловили и сожрали горцы — каких-то наверняка упустили. А собаки им — так вовсе без надобности…

Откуда-то едва заметно потянуло запахом дыма. Сабина принюхалась. Откуда это? Наверное, показалось.

Сюда, на широкую галерею вдоль второго этажа, она вышла, спасаясь от дам с их болтовней. Отговорилась духотой и головокружением, чтоб отделаться от них. Хвала святому Иерониму, ни одна не пожелала составить ей компанию! От застывшей на лице улыбки уже сводило скулы.

Сабина подошла к балюстраде и оперлась на нее, вглядываясь в ночной мрак. В темноте впереди расстилался дворцовый парк, расцвеченный тут и там огоньками фонарей.

Звук шагов заставил вздрогнуть. Обернулась — отец! Когда она осталась в заполненной людьми зале, принимая приветствия, ему пришлось уйти. Его позвал слуга — и судя по озабоченному виду, разговор отца ждал серьезный.

Сейчас лоб графа разгладился. Видно, какой-то неприятный вопрос был решен.

— Не слишком веселой ты выглядишь, — заметил он проницательно.

Сабина пожала плечами.

— Я вспоминаю, как мы были здесь два года назад, — отозвалась она. — На меня глядели, как на пустое место.

— Но теперь-то это не так.

— Угум, — Сабина фыркнула, отвернулась. — Только тогда это хотя бы было правдиво. А сейчас — вранье и фальшь.

— Во-первых, не вранье и не фальшь, — отозвался отец после недолгого молчания. — Тобой и правда восхищаются. Во-вторых, да, ловчая королевства вызывает куда больше интереса, чем очередная бесприданница, —