— Пять минут, и я готова.

Как бы мне ни хотелось иногда с ней поругаться, но её готовность работать на результат либо и правда на высшем уровне, либо очень хорошо выдрессирован её же желанием быть рядом со мной. Не удивлюсь, если она пытает ко мне чувства. Помощницы обычно влюбляются в шефов.

Но как хорошо, что я женат. На самой лучшей девочке на свете.

Пока едем, Света делает вид, что погружена в работу, периодически что-то набирая на планшете. А я не могу выбросить из головы мысли о жене. Сегодня утром так и не удалось застать её и Тёму, и теперь я надеюсь, что хотя бы вечером получится провести время с ними. Соскучился до чертиков, но ночью, глядя на неё спящую, не решился будить. В ванной я заметил таблетки и какие-то лекарства от тошноты — значит, ей снова было плохо.

Когда сворачиваю на парковку ресторана сети Вероники, взгляд сам собой приковывается к знакомым фигурам. Это она с Алеком. Они идут к её машине: он смеётся и как-то ужом обвивается вокруг неё, явно о чём-то увлечённо рассказывая, а она смотрит на него, улыбаясь. Её взгляд скрыт за солнцезащитными очками, но сияющая улыбка на её лице заставляет и меня улыбнуться в ответ. Наверное, обсуждают новый ресторан — всё-таки Алек вдохновляет её, как никто другой. Он отрабатывает каждую копейку своей зарплаты в валюте.

И хотя в груди что-то кольнуло от этой картины, я подавил в себе ревнивые мысли.

— Вероника не звонила? — спрашиваю у Светы, стараясь держать голос ровным.

— Ой, простите! Да, звонила, — отвечает она, тоже заметив мою жену, уезжающую с Алеком. — Сказала, что у неё очень важная встреча, и она может опоздать на ужин. Наверное, они с Алеком Егоровичем снова за город поедут до самой ночи.

— До ночи? Так уже было? — поворачиваюсь к ней, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Девочки из ресторана говорили, что на этой неделе они часто встречались, уезжали куда-то… Не знаю, Роман Анатольевич…

Слова помощницы проникают в сознание, оседая тяжёлым грузом. Не думая, поворачиваю руль и еду следом за Вероникой. Держусь на расстоянии, немного отстаю, чтобы не привлечь внимания. Что-то тёмное, липкое, неприятное заполняет меня изнутри, словно я не могу заставить себя остановиться и прекратить эту глупую слежку.

Это же моя Вероника. Моя кошечка. Моя девочка. Она бы не могла мне изменить. Она бы не посмотрела на Алека, не допустила бы этого. Я её знаю.

Или?

Едем недолго. Внутри всё сжимается, когда мне приходится приткнуться во втором ряду парковки перед гостиницей, проклиная тесноту и свою неудачную позицию, откуда я могу лишь наблюдать. Алек, приобняв Веронику за плечи, ведёт её внутрь, как будто это самый обычный вечер, как будто они не боятся, что кто-то их заметит. С каждым шагом, который они делают в сторону входа, всё больше хмурюсь, сжимая руль так, что побелели пальцы.

Жду, пока они возьмут номер, пока оплатят… Чёрт, ну как же это мерзко. Каждая секунда кажется вечностью, едва они не скрылись за дверьми, оставляя меня один на один с дикой смесью ярости и предательства.

— Роман Анатольевич, хотите, я пойду гляну? Спрошу у девочек? — Света осторожно выводит меня из зацикленности, явно почувствовав, как внутри меня закипает злость.

— Иди, — бросаю, не дослушав. Она понятливая, и в такие моменты я это особенно ценю. Поняла, что сейчас не тот момент, когда мне можно перечить или задавать лишние вопросы. Знает, что если вдруг захочется кого-то убить, она, скорее всего, первой попадётся под руку. А после и Алек, и Вероника…

Нет, её я не трону. Её я…

Да нет, бред. Она не могла. Не спит она с ним. Сколько раз они уже ездили вместе по делам перед открытиями? Может, просто здесь удобнее проводить встречи, гостиница ближе к ресторану, еда вкуснее, диваны мягче… Простыни чище… Блять.

Дверь открывается, и Света садится в машину, откашливается, будто собираясь с духом, и ровным голосом докладывает:

— Девочки сказали, что они взяли, как обычно, номер на ночь и заказали ужин, — говорит она так буднично, что меня передёргивает.

— Что? — резко поворачиваюсь к ней, и она бледнеет под моим взглядом. Вцепляюсь в руль, и тихий скрип доносится из-под моих пальцев, возвращая меня в реальность. Трясущимися руками набираю Веронику. Она не отвечает сразу, и каждая секунда, пока идут гудки, ощущается вечностью. Наконец, через пять гудков, она берёт трубку. В её голосе я слышу лёгкое эхо.