будто меня можно удержать одной лишь силой его рук. Большие, тёплые ладони находят грудь, укрывают её под тонкой тканью моей майки. На шее чувствую его дыхание, лёгкое прикосновение носа, который медленно, глубоко втягивает мой запах. Словно хочет впитать его в себя, запомнить. Его губы, пахнущие свежей мятой, касаются уха, и шёпот прорывается через сонную тишину:

— Привет, родная. Я так скучал…

И я скучала. Всю неделю считала дни до этого момента, цепляясь за каждый вечерний звонок, как за спасение. Слышать его голос перед сном стало моим ритуалом, без которого ночь казалась пугающе пустой. А он? Что делал он? Где шатался этой ночью, да ещё и в компании той, которая напевала всем о том, какой он невероятный, какой мастер… и восхищалась его умениями в постели. Эти слова как холодный лёд на сердце, как яд, разливающийся по венам.

Боже, что я вообще делаю? Как мне остановить этот поток безумных мыслей, как собрать себя по частям, чтобы не разрушиться здесь и сейчас, под тяжестью его объятий?

Одновременно с дикой нежностью меня захлёстывает необузданная ярость. Внутри всё пылает: его прикосновения, которые прежде приносили успокоение, теперь словно обжигают, вызывая почти физическую боль. Я терплю его ладони на себе, но впервые хочется их убрать, отстраниться. Захлёстывает желание отстраниться, уйти, скрыться, сбежать как можно дальше и никогда больше не видеть его. Но как будто это так просто…

Его дыхание становится ровным, он засыпает быстро, как всегда, когда выпьет, и усталость настигнет его окончательно. А я лежу, слушаю его спокойное дыхание, глухо чувствуя, как гнев заполняет меня до краёв. Спустя час, осторожно, почти беззвучно, я выскальзываю из спальни, покидая эту комнату. Но его телефон выдаёт предательский звук — несколько звонков от его чёртовой помощницы, которые отбиваю с тяжёлым вздохом. И тут же, словно удар по затылку, сообщение. В переписке со Стасом всплывает фотография — её рука на его колене, улыбки…

Кажется, они хорошо провели время... И это опустошает меня.

Но несмотря на это, я собираюсь с мыслями и через два часа мы с сыном уезжаем.

Тёму я отвожу в садик. Он утром, как обычно, тянется ко мне с вопросами, но на этот раз его голос звучит особенно тихо, и в глазах — ожидание. Он спрашивает про папу, не отводя от меня взгляда, словно пытается что-то понять, что-то почувствовать в моем выражении. Я улыбаюсь и предлагаю не будить его. Пусть отдохнёт. Тёма, хоть и кивает, но всё же какое-то время задумчиво наблюдает за дверью, ведущей в спальню, прежде чем надеть куртку. Было бы лучше позавтракать нам всем вместе, чтобы отвлечь его, чтобы он не стал терзаться мыслями, но я не решилась будить мужа. Сейчас мне только вопросов от сына не хватало…

Боже…

Уже по дороге в свой ресторан я чувствую, как меня начинает терзать головная боль, всё тело становится ватным, а от запаха свежесваренного кофе меня едва не тошнит. После занимаюсь своими делами. Даже обещаю поужинать с Ромой, как и договаривались, но мысли о еде вызывают лишь отвращение. Разговор получается сухим, почти искусственным, и я понимаю, как он пытается понять, что происходит, но не решается спрашивать.

Не понимаю, как вести себя с ним, как находить правильные слова. Это становится всё труднее, а когда очередной запах, ворвавшийся ко мне в кабинет из кухни, заставляет желудок скрутить в узел, я едва успеваю добежать до туалета. Таблетки не помогают; кажется, они просто не помогают. К вечеру я уже едва стою на ногах, словно зомби. Так что прошу свою помощницу и няню в одном лице забрать Тёму из садика и отвезти домой. И решаю ехать домой, пока я окончательно не свалилась с ног.

— Э, ты это куда? — останавливаюсь, резко переводя взгляд на дверь. В кабинет входит мой бренд-шеф* с целой охапкой папок, массивным портфелем и стаканчиком кофе, от которого тут же по кабинету расходится бодрящий аромат. На губах у него появляется лёгкая усмешка.

— У нас же встреча, начальница, — он делает глоток и оценивающе смотрит на меня из-за края стаканчика. В его взгляде читается лёгкая ирония, как будто он рад подловить меня в моменты, когда я сбиваюсь с рабочего ритма. Интересно, сегодня он пробрался к моему кабинету через официанток мирно или с охраной? Иногда девушки его намеренно задерживают, чтобы шуткой или взглядом дать понять, что они не упустят