с вертикальной структурой, и язык это отражает. Чтобы говорить правильно, вы должны обозначить социальную роль человека, к которому вы обращаетесь, и вашу собственную. То, как вы спрягаете глаголы и прилагательные, важно для проявления вежливости, и особенно важно то, как вы обращаетесь к людям.

Сан – наиболее знакомый западным людям почетный суффикс, и он относительно нейтрален. Сама – более формален. Мужчины будут обращаться к своим близким друзьям, равным или подчиненным с помощью кун и, иногда, чан. Раньше чан было женским почтительным обращением. Женщины также используют сан, сама и кун, но тян – это ласкательное обращение, которое женщины используют друг к другу. Иногда они могут использовать тян для мужчин и мальчиков. Смесь сама и тян, которая произносится как «чама», также может использоваться представителями обоих полов, но только в шутливой форме. В компании должность руководителя может использоваться вместо имени. Например, упоминая «Тошиаки Като, начальника отдела запчастей для тракторов» подчиненные могут просто говорить «качо» (начальник отдела). Если бы на совещании присутствовал другой руководитель подразделения из другого департамента, Тошиаки Като можно было бы назвать Като Качо, чтобы прояснить ситуацию. Новички могут даже добавлять к названию должности почетные звания, в результате чего получаются такие фразы, как «Като Качо-сама». Как сказали бы вам японцы постарше, речь такого человека звучит грубо, потому что он слишком сильно старается быть вежливым.

В мире якудза главу группы часто называют просто Куми-чо. Чо означает «вершина». Лидера также называют оябун, что можно буквально перевести как «отеческая фигура». Если вы в очень дружеских отношениях со своим боссом, вы даже можете называть его ояджи, что по-английски близко к «старику» или «папаше».

Одна из худших вещей, которые вы можете сделать – это назвать кого-то по имени вообще без почтительного обращения, что известно, как йобисуте, то есть «отбрасывание почтительного обращения».

Джозефине нравилось, когда ее называли просто Джозефиной. Безо всяких почтительных обращений. Хитоши считал, что ей следует использовать свое японское имя Казуко. Он хотел называть ее Казуко-тян. Джозефине это не нравилось. Сначала она называла его просто Хитоши, но со временем это необычное ласковое обращение стало казаться ему неестественным. После долгих споров они остановились на «Я» и «Ты». Джозефина называла его «Ты». Он называл ее «Я». В этом было мало смысла, но это работало. А когда им это надоедало, они называли друг друга по именам. Когда они были очень-очень-очень злы друг на друга, они вежливо обращались друг к другу по фамилиям с добавлением «сама».

Если эти двое начинали говорить «Сайго-сама» и «Като-сама», это означало, что началась холодная война.

В разгар одной из их самых ожесточенных ссор Джозефина потеряла самообладание и назвала мужа «япошкой». Это едва не привело к драке. Он выплюнул в ответ: «Хикокумин!» – японское жаргонное обозначение иностранца, но Джозефину это нисколько не смутило. Она холодно ответила:

– Да, это так. Я американка. Может, я и выгляжу, как японка, но внутри я американка.

Таким же был и ее сын. По крайней мере, по духу. В Японии большое значение придается тому, чтобы человек гармонировал с коллективом. Японцы связаны бесчисленным количеством правил правильного поведения.

Такой американке, как Джозефина, которая была японкой только внешне, Япония казалась очень чопорной и негибкой. Манера речи менялась в зависимости от того, обращались ли вы к мужчине или женщине; к кому-то старше или моложе вас; к подчиненному или начальнику; к близкому другу или просто знакомому. Даже престижность профессии влияла на то, как вы говорили и поступали по отношению к другому человеку. Врачу присваивалось звание «сэнсэй», но к рабочему можно было обращаться просто «эй ты, вон там».

Существовал неформальный дресс-код, который соответствовал положению человека в обществе. Офисные работники носили белые рубашки, темные костюмы синего цвета без рисунка, темные галстуки и темную обувь. Рабочие одевались в специальные брюки, обувь с двумя носками и часто носили одинаковые прически. Все школьники носили одинаковую форму, из-за чего было невозможно понять, кто богат, а кто беден. С первых дней учебы в школе японцев учили не «идти своим путем», а поступать так, как поступают другие, и ладить со своими одноклассниками; разделять одну и ту же работу по хозяйству, ответственность и ценности.

Существовали даже правильные и неправильные способы кланяться, а глубина поклона зависела как от времени и места поклона, так и от того, к кому вы обращались.

Япония – это ва, идеал социальной гармонии. Все играют роли, которые им отведены на огромной сцене, которой является Япония. Каждый человек является и актером, и зрителем – каждый наблюдает за другими и выступает для них. Необходимо, чтобы каждый произносил свои реплики в нужное время и правильным образом.

Что ж, дух ва, также известный как яматодамашии (душа японца), не был присущ матери Сайго и ему самому. Он не видел смысла в том, чтобы заткнуться и подчиниться ради спокойствия группы. Он не был заинтересован обществом, где должен быть ва; но при этом, он не был заинтересован в том, чтобы быть американцем[7].

Джозефина пыталась научить своего сына английскому, но сдалась, когда поняла, что у него нет интереса к изучению языка. Возможно, это было связано с тем, что ему иногда было неловко, когда его называли американцем или обращались с ним, как с иностранцем – а может быть, ему было попросту лень. Даже Сайго не может вспомнить причины своего поведения, но ему действительно жаль, что он не уделял изучению языка больше внимания.

Если бы он выучил английский, возможно, он смог бы заниматься другими вещами. Возможно, он преуспел бы по крайней мере в одном предмете, но он этого не сделал. Оказалось, что его знания были связаны не со школой, а с преступностью.

Глава 2

Проносясь мимо точки невозврата

К апрелю 1975 года Сайго был признанным малолетним правонарушителем. Он был успешен только в игре на гитаре и в драках. В четырнадцать лет он сдал экзамен, чтобы поступить в токийскую среднюю школу Мачида. К третьему дню его обучения частые драки с одноклассниками, плохие взаимоотношения с ними и, возможно, даже его дурацкая стрижка привели к тому, что ему поставили ультиматум: уходи сам или тебя выгонят в течение недели.

За это время у него было два увлечения: музыка и мотоциклы. «Гайдо», она же «The Evil Path», была легендарной рок-группой, и он был одним из ее первых участников.

В 1970-х годах у «Гайдо» было огромное количество поклонников среди преступной молодежи,