изучения военного искусства и стратегии стало ясно, что его подразделение будет частью новой японской армии. Они никогда не станут полицейскими.

Тем не менее они были в практических целях организованы как полицейские силы и одеты как полицейские. Единственная разница заключалась в том, что они не имели права никого арестовывать.

Тренировки были жестокими. Климат был холодным и враждебным. Сайго пришлось научиться стрелять из дробовика и пулемета, взбираться по стенам и делать все, что должен был делать член команды спецназа.

Ему удалось добиться перевода в лагерь Фудзи, где жизнь была проще, и там во время своих случайных поездок на отдых он встретил Джозефину.

Сначала она испугала Сайго, он подумал, что она слегка сумасшедшая. Из-за того, что Джозефина была ростом 174 сантиметра, она казалась великаншей по сравнению с японскими женщинами того времени, но мистер Сайго решил принять этот вызов.

Он все еще был государственным служащим, поэтому, потянув за некоторые ниточки и постучавшись в несколько дверей, он смог уволиться из армии и поступить на работу в Банк Японии. Вскоре после этого мистер Сайго и Джозефина решили пожениться. Их семьи были против. Семья Джозефины хотела, чтобы она вышла замуж за американца, а семья Сайго была озадачена тем, что он женится на этой высоченной женщине, которая по своему характеру явно была ближе к американке, а не к японке, и очень далека от идеальной японской жены – послушной и ограниченной.

Джозефина и Сайго не были идеальной семейной парой, но все было не так уж и плохо. Они были счастливы. Они переехали в Мачиду, крупный пригород Токио. Джозефина родила троих детей. Макото Сайго был их первенцем. Он родился через два дня после Рождества, 27 декабря 1960 года.

Каждое утро Джозефина готовила американский завтрак для семьи. Это не понравилось «папе», которому хотелось только рыбу, рис, морские водоросли и мисо-суп. «Мама» лишь изредка готовила японский завтрак. Поэтому юный Сайго плохо управлялся с палочками для еды. Видя, как он неуклюже пытается есть рис палочками, отец сходил с ума.

– Макото, – говорил он, – так рис есть нельзя. Ты должен держать палочки вот так. – И затем он демонстрировал. Джозефина возражала мужу.

– Если у тебя есть нож, вилка и ложка, палочки не нужны.

И Сайго был с ней согласен.

– Да, папа, кому нужны эти палочки?

Взбешенный отец Сайго давал ему подзатыльник и говорил:

– Ты в Японии. Мы здесь едим палочками. Если собираетесь здесь жить, вам лучше научиться есть как следует.

Однако, по мнению Джозефины, им «следовало» есть овсянку, яйца, бекон, тосты и гамбургеры. Квинтэссенция американской диеты. Ее сын был с ней согласен. Завтракать как типичный японец: рисом, рыбой, сушеными водорослями и мисо-супом? Сайго это совсем не понравилось.

Оказалось, что Сайго рос не по дням, а по часам, питаясь по-американски. Среди своих одноклассников он выглядел, как медведь среди оленей. И, возможно, из-за его роста или из-за того, как его мать разговаривала с ним в присутствии соседей, когда Сайго пошел в начальную школу, другие дети дразнили его, называя гайдзином, что означает «иностранец».

Длинная форма этого слова – гайкокудзин – происходит от слов, обозначающих внешний мир, страну и человека. Сокращенная форма иногда использовалась для обозначения «не-человек» (человек извне) и была уничижительной. Безусловно, это слово заставляет человека чувствовать себя отчужденным в японском обществе. Более 30 процентов якудза – не японцы, и это вовсе не случайность. Многие из них – корейские японцы в третьем или четвертом поколении. Нынешний глава Инагава-кай Дзиро Киета – японец корейского происхождения, который никогда не подвергался национализации.

Вы могли бы спросить Сайго, как на него повлияло то, что с ним обращались как с иностранцем в молодые годы, не из-за этого ли он вступил в ряды якудза и стал бунтарем? Но он бы ответил, что вы слишком много об этом думаете. Сайго настаивал на том, что причина, по которой он стал якудза, заключалась в том, что ему не нравилась школа, ему не нравилось строгое японское общество, и жизнь человека «вне закона» казалась ему гораздо более веселой, чем жизнь «белого воротничка».

Повзрослев, он решил, что ему нравится, когда его называют американцем. В конце концов, его мать была американкой, а еще Америка выиграла войну.

Его отец тоже был на удивление настроен проамерикански. Его отец часто говорил ему:

– Америка спасла нас от самих себя. Они победили нас, но проявили к нам великое милосердие и помогли восстановить эту страну. Если бы мы создали атомную бомбу быстрее них, то мы, возможно, выиграли бы войну. Я сомневаюсь, что мы были бы настолько же милосердны.

Конечно, Сайго не понимал, что имел в виду его отец, говоря о создании атомной бомбы Японией. Однако годы спустя, находясь в тюрьме, он прочитал газетную статью о секретной японской программе создания атомной бомбы и понял, что его отец был исключительно хорошо информирован. Сайго очень уважал своего отца.

Но, как у большинства японских детей, отец часто отсутствовал в его жизни. В то время это был распространенный способ воспитания детей во многих японских семьях. Хотя у каждого были мама и папа, семьи, по сути, были домохозяйствами с матерью-одиночкой. Сайго видел мать гораздо чаще, чем отца, и просто принимал это как должное. Его отец рано уходил из дома, поздно возвращался и иногда работал по выходным. Чаще всего они виделись за завтраком. Отец не проявлял к сыну особой привязанности или внимания. Его идея воспитания Сайго заключалась в том, чтобы вбить в голову сына здравый смысл, используя кулак или ладонь.

Его родители часто ссорились, но ссоры были скорее комичными, чем жестокими. Джозефина и Хитоши часто вздорили за завтраком по любому поводу. Они спорили о войне, школе, месте Японии в мире, об императоре и о самом завтраке. Они оба были этническими японцами и говорили на одном языке; но в культурном плане Джозефина была раскрепощенной американской женщиной, а Хитоши (мистер Сайго) был степенным японцем.

Когда они ругались по-японски, озадаченная и взволнованная Джозефина всегда возвращалась к английскому, хлопала руками по столу и кричала «No!»[6] Хитоши плохо знал английский и обычно сдавался.

Однажды он спросил ее, что она думает об императоре, и она ответила: «Президент США имеет больше влияния». Вопрос был не об этом, и ответ не особенно понравился ее мужу.

Они спорили о том, как называть друг друга. Японцы обычно называют друг друга по фамилии, за которой следует почетное обращение. Япония по своей природе является обществом