его коленом. Я даже пытаюсь укусить его, но он с безжалостной силой сжимает мне щёки.

— Детка, я не стану медлить с причинением боли, если ты продолжишь бороться со мной, — его низкий, хриплый голос сочится авторитетом. — На самом деле, мне это даже понравится. Ты этого хочешь? Увидеть мои руки, испачканные в твоей крови? Или ты будешь хорошей девочкой и посмотришь, какой сюрприз я для тебя припас?

Сюрприз?

Эти неозвученные слова вызывают долгую дрожь во всём моём теле, предчувствие, которое я не могу отогнать.

Он отстраняется от меня и пристёгивает меня ремнём, убедившись, что он защёлкнут, прежде чем откинуться на своё место и завести двигатель.

Обдуватель направляет в моё лицо струю холодного воздуха.

Проверив зеркала, Робби выезжает с этого уединённого места, и мы едем в тишине. Я пытаюсь пошевелить руками, но верёвка слишком тугая.

— Чья это машина? — спрашиваю я, мои плечи ноют от боли.

Робби не отвечает, и его молчание выбивает меня из колеи больше, чем я готова признать. Я ёрзаю на сиденье и выгибаю спину, пытаясь пошевелить запястьями, но тщетно.

— Куда ты меня везёшь?

— Скоро сама увидишь. — Его холодный баритон окутывает меня, словно тёмная угроза в холодную ночь.

— Ты пугаешь меня, Робби. — Мне не удаётся сделать голос твёрдым. — Мне страшно.

Одной рукой он бьёт по торпеде, и бардачок открывается, обнажая «Глок».

Мои глаза расширяются.

Он достаёт его и приставляет к моему виску, затем небрежно откидывает голову на подголовник. Его взгляд скользит между моим лицом и пустой тёмной дорогой, перед нами лишь тенистая ночная гладь.

Каждая мышца моего тела напрягается. Я замираю, не смея дышать или издать хоть звук. В горле поднимается стон, но я с силой проглатываю его.

Робби, словно заворожённый, проводит стволом вниз по моему виску, щеке, губам, дважды постучав холодным металлом по ним. Он скользит по моему подбородку, вниз по горлу и животу, пока не оказывается там, в самой середине моих бёдер, надавливая на воспалённый клитор. Робби водит оружием по моим самым чувствительным местам, от чего возбуждение заставляет тонкую хлопковую ткань промокать.

— Какая же ты жаждущая, — насмехается он, задирая мою футболку стволом, а затем погружая его внутрь моих шорт.

Я ахаю, когда холодный металл скользит по моим влажным складкам. Мои ноги раздвигаются сами по себе, и между ног вспыхивает наслаждение, усиленное опьяняющим страхом, смешивающимся с огнём, кружащим внизу живота.

Развлекаясь, Робби усмехается, водя вокруг моего клитора, играя с ним, пока я не начинаю трястись и дрожать, почти не в силах сделать полный вдох.

— Подними бёдра, детка.

Я сдвигаюсь на сиденье, приподнимая их, чтобы дать ему больший доступ, и он вводит в меня толстый ствол.

Его грусть сотрясает низкий смешок.

— Ты доверяешь мне достаточно, чтобы позволить трахать тебя оружием, красотка? Что мешает мне нажать на спуск прямо сейчас?

Моя киска сжимается вокруг смертоносного орудия от его злобной угрозы, я громко стону, затем впиваюсь зубами в нижнюю губу, покачивая бёдрами, чтобы принять больше.

— Ты не убьёшь меня сейчас.

— Звучишь так уверенно, — дразнит он, сворачивая на грунтовую дорогу. Машина подпрыгивает на неровностях, и стенки моего влагалия пульсируют вокруг ствола. Я уже на грани — возбуждена до невероятности всей этой порочностью.

Робби останавливается у заброшенного склада. Полуразрушенное здание возвышается впереди, словно пугающее чудовище с выбитыми окнами и провалившейся крышей. У меня нет возможности рассмотреть его получше, потому что Робби опускает моё сиденье, срывает с меня шорты и широко раздвигает мои ноги. Его глаза наполняются порочным намерением, когда он нависает надо мной, словно демон, вгоняя ствол глубоко внутрь меня, пока полная луна окутывает его фигуру зловещим сиянием и отбрасывает зловещие тени на его маску.

— Ты слышишь это? — страстно шепчет он, и я действительно слышу — мокрый звук, который издаёт моя киска, поглощая его «Глок» и покрывая его соком, жаждая ещё большего от Робби.

— Скогда на её месте будет мой член, разрывающий тебя на части.

Я стону, запрокидываю голову, а он срывает свою маску. Он вонзает свои острые зубы в мою шею, и я шиплю от боли, в то время как моё влагалище сжимается вокруг ствола. Я в бреду, полностью под чарами Робби. Он действительно вооружён и считается опасным. Чёртово верно, опасным.

— Хочешь, чтобы я нажал на спуск, Сэванна? Выпустил моего монстра, раз и навсегда? — Эти жестокие слова, прошептанные в мои полуоткрытые губы, становятся моей погибелью, и я разрываюсь на части вокруг ствола как раз в тот момент, когда он нажимает на курок. Слышимый щелчок посылает через меня волны интенсивного удовольствия. Моё зрение темнеет, и Робби жадно пожирает мои стоны, словно голодный зверь свою добычу.

Отбросив пистолет в сторону, он впивается длинными пальцами в мои волосы и приникает губами к моим. Его язык проникает в мой рот, чтобы сплестись с моим, и он эгоистично крадёт моё дыхание и последние остатки моего рассудка.

— Чёртова идеальность, — рычит он, прикусывая мою нижнюю губу, прежде чем слезть с меня и усесться на своё место. Он поднимает пистолет, протягивает руку к бардачку и начинает заряжать пули в пустой магазин, пока моё сердцебиение возвращается к чему-то, напоминающему норму.

Я уничтожена.

— Робби… — шепчу я, заставляя его замереть, когда он вкладывает последнюю пулю. — Я знаю, тебе страшно. — Моё сердце ноет в груди. — А мне — нет. Я ничего не боюсь. Ни тебя. Ни смерти. — Прикусывая мои распухшие от поцелуев губы, я не отвожу взгляд от его напряжённой челюсти и брошенного искоса взгляда. — Если эта ночь — всё, что у нас есть, что ж, пусть будет так. Уничтожь меня, Робби. Разрушь меня. Покажи мне всего себя. Злого, прекрасного, грубого, сломанного. Нет такой части тебя, которую бы я не захотела получить шанс полюбить.

Он опускает голову, и его кадык дёргается в горле, прежде чем он медленно встречает мой взгляд в темноте.

— Ты не знаешь, о чём просишь, Саванна. — Он указывает блестящим пистолетом на склад. — Ты не знаешь, какие ужасы ждут тебя внутри этого здания. Я исполню твоё желание. Я дал тебе одно обещание, единственное обещание: убить каждого, кто тебя обидел. Это всё, что я могу тебе дать… Эмоции, обязательства, безопасность… эти вещи для меня так же чужды, как луна для солнца.

— Всё в порядке, — успокаиваю я его, жаждая протянуть руку и прикоснуться к нему. — Ты знаешь историю Бонни и Клайда?

Он проводит костяшками пальцев по моей щеке и мычит.

— Они оба погибают в конце.

Его