монстре, а не обо мне? Такая девушка, как она… её тянет к темноте.

— Ты чувствуешь угрозу со стороны другого убийцы?

Мне не нравится недоверие в его голосе. Ни капли.

— Ты вернёшь ей мою историю, а затем исчезнешь из города.

— Ты отпускаешь меня? — Он звучит так же удивлённо, как и я себя чувствую.

— Не ради тебя я здесь. Ты скорее… — Я медленно обхожу его кругом, и его голова проворачивается, следя за каждым моим движением. — Надоедливая помеха. — Я снова обхожу его, становясь лицом к лицу. — Если ты станешь чем-то большим, чем помеха, если встанешь у меня на пути снова, у меня не будет выбора, кроме как устранить тебя.

Эллиот изучает меня. Кончики его волос припорошены снегом, а щёки покраснели от ледяного ветра. Мы почти равны, оба скрываем свои секреты.

Как бы мне ни хотелось убить его, покачанная головой Саванны в лифте дала понять, что он вне игры. Пока. К тому же, мне нравится страх в его глазах. Есть больше способов победить врага, чем насилие. Хотя щепотка её никогда никому не вредила.

Я бью его рукояткой пистолета, и удар отдаётся в моих костях, когда он складывается на заснеженной земле, как стопка карт.

Он стонет, обхватывая кровоточащую голову. Я убираю пистолет в карман.

— Считай это прощальным подарком. Предупреждением. — Я бью его ногой в живот, заставляя согнуться. Его грудь сотрясает кашель, он хрипит сквозь стиснутые зубы, уткнувшись лбом в снег.

Неудовлетворённый, я бью его снова. Жажда крови пульсирует в моих венах. Моя жажда насилия щекочет каждое нервное окончание. Я беспокойный зверь, выслеживающий свою добычу. Я расхаживаю, сжимая и разжимая кулаки. Затем наклоняюсь и хватаю его за кудрявые волосы. Мой кулак встречается с его лицом, один, два раза. Когда я отпускаю его, мои костяшки разбиты и покрыты кровью.

Эллиот жалобно стонет и выплёвывает комок крови на землю — ярко-красный на фоне лунной белизны.

Мои губы растягиваются в холодной, бездушной улыбке, пока я созерцаю его сломанную фигуру, свернувшуюся в снегу, и брызги алого под ним.

— Я рад, что мы смогли прийти к пониманию. Не связывайся со мной, понял? Ты не представляешь, на какое зло я способен, если ты перейдёшь мне дорогу.

— Я исчезну, — шепчет он, его голос едва слышен. — Ты меня больше не увидишь.

Усмехаясь, я запрокидываю голову и закрываю глаза, подставляя лицо кружащимся снежинкам, тающим при соприкосновении. Я вдыхаю свежий запах влажного леса и грубой коры. До весны ещё далеко.

Стонущий от боли Эллиот прорывается сквозь шёпот голосов в моей голове, требующих высвобождения ада. Снег хрустит под ногами, скрывая частички крови и оставляя отпечатки, которые скоро исчезнут под новым слоем белого. Моё ботинок в последний раз встречается с его животом, и он вскрикивает от боли, его зубы в крови, лицо бледное.

Переступив через него, я исчезаю в чаще голых деревьев, призванный вперёд древним шёпотом их крепких корней, погребённых глубоко под толстым слоем мха и снега.

46

Саванна

— Позволь мне уточнить… — Локтем упершись в подлокотник, я потираю переносицу. — Сначала ты дал мне дело Хэммонда, потом забрал его и назначил меня на дело Убийцы с моста из-за конфликта интересов. А теперь снимаешь меня с дела Убийцы с моста и снова возвращаешь на дело Хэммонда. — Я опускаю руку и пристально смотрю на Джеймса. — Я не понимаю. Хэммонд всё ещё на свободе. Неужели конфликт интересов исчез?

Джеймс выглядит неловко, ослабляя галстук.

— Моя позиция не изменилась, но ситуация — да. Эллиот уходит из газеты с немедленным вступлением в силу.

— Эллиот что? — Сбитая с толку, я моргаю. — Уходит? Почему? Куда он уходит?

Неужели ему сделали лучшее предложение? Я не произношу этот вопрос вслух.

— Тебе нужно дело Хэммонда или нет? Я могу поручить его кому-то другому…

— Я берусь.

Его офисное кресло скрипит, когда он откидывается назад.

— Хорошо. Эллиот передаст все материалы тебе до конца дня.

— А как же Убийца с моста? — осторожно спрашиваю я. Никто, кроме Эллиота, не знает о связи — о той метке на перилах. Мне нужно, чтобы так и оставалось.

— Его хочет Жанин, — он отмахивается рукой. Я смотрю, как он наклоняется и тянется к графину с водой на столе. Он наливает себе в стакан, и звук плещущейся воды громко раздается в маленьком кабинете. — Было что-то ещё? — бросает он, бросая на меня взгляд, когда ставит графин на место. — Еженедельная колонка тоже твоя.

Покачав головой, я встаю со стула и выхожу из кабинета. Мои мысли несутся вскачь. Их слишком много, чтобы разобрать и осмыслить. Но одна выделяется особенно.

Почему Эллиот уходит так внезапно?

Я прохожу мимо своей кабинки, иду по коридору и останавливаюсь у его. Облокотившись о косяк, я стучу по стене. Он оборачивается, его взгляд скользит по моему телу, прежде чем он быстро поворачивается назад и поднимает с стола картонную коробку.

Его личные вещи.

Я прочищаю горло.

— Так это правда? Ты уходишь?

Его плечи напрягаются, и, прижав картонную коробку к груди, он хватает свой мобильный. Засовывает его в карман плаща и смахивает с стола свой бордовый шарф.

Когда он поворачивается, он смотрит куда угодно, только не на меня. У меня поднимается дыбом волосы, я скрещиваю руки на груди и отталкиваюсь от стены.

— Что случилось, Эллиот?

— Ты вернула своё дело.

— Ладно… — Я делаю шаг ближе, неуверенно, и он заметно сглатывает, его взгляд сталкивается с моим.

Я прижимаю руку ко рту. Гневные синяки уродствуют его острые скулы, а его полная нижняя губа украшена болезненно выглядящей порезом.

— Что с тобой случилось?

Его зубы сжимаются, и на щеке играет мускул. Он отводит взгляд, отказываясь встречать мой испытующий взгляд.

Я понимаю.

Его самолюбие жестоко пострадало.

— Что случилось, Эллиот?

Изумрудные глаза, вспыхнувшие сырой яростью, возвращаются к моему лицу.

— Не будь, блять, наивной. Не со мной тут псих-сталкер возится.

Моё сердце замирает.

— Это Робби тебя так?

Нет, это неправда. Он бы не стал.

Но он бы смог.

— Тогда я спрошу тебя снова. — Эллиот приближается, опуская голос, чтобы другие не услышали. — Он вообще пытался с тобой связаться?

— В этом нет смысла, — шепчу я, и глаза наполняются слезами. — Зачем ему это?

— Устранить конкурента. — Эллиот выпрямляется и проходит мимо меня, унося с собой свой цитрусовый аромат. Прежде чем уйти, он задерживается в дверном проеме, и его взгляд находит мой через плечо. — Просто… будь осторожна, ладно?

И он уходит.

Я смотрю на маленькое пространство, наблюдая