одно устройство уничтожения живых существ, то другое. Кирилл сиял, как медный таз. Ворн быстро объяснил, что это и как пользоваться. Предупредил об опасности оружия и строго-настрого запретил испытывать его в оружейной комнате и в портальном зале. Ещё час они потратили на подготовку к переходу.

Пока ребята таскали ящики к порталу, Ворн «колдовал» над панелью управления.

— Проф, помнишь те отметки на глобусе, который в твоей лаборатории? Посмотри вот сюда, — он ткнул пальцем в экран. Там была карта мира с красными и зелёными точками — порталами, рабочими и нерабочими. — Можешь показать мне на этой карте, где находится империя?

Проф уставился в экран.

— Эм… Вот тут, — ткнул он пальцем.

— Точно уверен?

— Да. У меня абсолютная память. Я помню всё, что прочёл, увидел или услышал.

— Отлично. А Николот можешь найти?

— Конечно. Вот здесь он.

— Замечательно, — мальчик указал на ближайшую от Николота зелёную точку. — А тут что?

— А тут пустошь, Ворн. Окраина Стеклянного города.

— Бинго! — воскликнул довольный подросток, хлопнув Профа по плечу.

— Чего орёшь? — Гобла опустил очередной ящик на пол и, разогнувшись, потёр поясницу. — Бездельник, — пошутил он.

— Гобла, ты домой хочешь? — Ворн улыбался во все зубы.

— Хочу, — хуман настороженно прищурился.

— Ну так сейчас мы туда и попадём.

— Как это? — удивился хуман, недоверчиво посмотрев на мерцающий портал. — Прямо ко мне домой?

— Нет. Но почти. На окраину Стеклянного города. И мне даже кажется, я знаю, куда мы попадём. Помнишь Ольгу?

— Ольгу? — Гобла задумался на мгновение, а потом его лицо озарило понимание. — Ольга!

Ворн кивнул. А Гобла бросил быстрый взгляд в сторону Кирилла. Мальчик лишь развёл руками:

— Иного варианта нет.

Гобла понимающе вздохнул.

— Это вы о чём? — Кардинал, как обычный смертный, тоже таскал ящики, не чураясь работы. В нём словно что-то изменилось. Но что, пока понять было сложно.

— Да о подружке Гоблы, — пошутил Ворн. — Есть у него пассия одна, дама души и сердца. Ольгой зовут. Думаю, если я прав, то вы в скорости познакомитесь.

Кирилл ничего не ответил. То ли не понял, что над ним подшучивают, то ли сделал вид, что не понял.

— Ну что, малой, скоро ты там свои шаманские обряды завершишь? — Борг уселся на ящик и двумя пальцами похлопал себя по плечу.

Гамлет спикировал откуда-то сверху и послушно уселся на своё законное место, потёрся головой о щёку Борга. А тот в ответ почесал птицу под клювом.

— У меня всё готово. Портал стабилен. Точка перемещения стабильна. Можем переходить.

Борг что-то шепнул своему ворону, и тот, вспорхнув, влетел в портал. Старый воин в напряжении смотрел на колышущуюся поверхность. Он ждал. Вскоре птица вернулась обратно и села на плечо. Перья ворона топорщились в разные стороны, и ворон походил на шарик.

— Кра! — недовольно каркнул Гамлет и встряхнулся.

Все уставились на Борга.

— Всё нормально, — ответил он на немые вопросительные взгляды. — Гамлет не нашёл там ничего опасного. Можем переходить.

Напряжение повисло в воздухе, словно тяжёлая пелена. Всем было страшно и волнительно — никто не знал, что ждёт по ту сторону портала, но отступать уже не имело смысла.

— Я первый! — заявил Кирилл и подхватив ящик, смело шагнул в водную рябь, будто бросался в бой. За ним следом вошёл Проф, сосредоточенный и собранный. Потом Ноэль — он на мгновение замер, но тут же решительно выпрямился и шагнул вперёд. Затем Гобла: осенив себя крестным знаком и зажмурившись, он шагнул, словно в пропасть шагает, сглотнув от волнения. Борг хмыкнул.

— Ну что, Ворн, надеюсь, там не Санфра, — улыбнулся он юноше и, вдохнув поглубже, шагнул в неизвестность.

Лина посмотрела на подростка снизу вверх. Она крепко держала Мрякула за шерсть на загривке, прижимая его к себе, будто щит.

Спустя долгих три минуты рябь заколыхалась, и из неё вышел довольный Кирилл, широко улыбаясь. А за ним и остальные — один за другим, слегка ошеломлённые, но целые.

— Ну что, ещё одна ходка — и все ящики перетаскаем, — довольно произнёс Кардинал, оглядывая команду.

Все взяли по ящику. Ворн поднял последний, самый маленький на вид, но тяжелый, и стиснул зубы от усилия. Вошли.

Ощущения были такие, словно продираешься сквозь вязкий кисель: сопротивление нарастало, дышать становилось труднее, а вокруг — лишь молочная пелена, непроницаемая и давящая. Впереди ничего не видно, кроме этого туманного марева, которое очень резко закончилось. Ворна буквально выплюнуло на пол, будто волна выбросила его на берег. А на него сверху упала Лина.

— Не ушиблась? — он с волнением осмотрел девочку, помогая ей подняться.

— Коленку, кажется, ударила. Но не сильно. Не переживай, — она улыбнулась, стараясь не показать, что немного больно. А потом вдруг рассмеялась.

На полу сидел крайне недовольный Полкан и мотал головой, явно сбитый с толку. Шерсть его топорщилась во все стороны и мелко искрилась, будто покрытая крошечными звёздочками.

— Электро-шарик, — усмехнулся мальчик, глядя на него.

— Это статическое электричество, — пояснил Проф, приглаживая свои волосы, которые тоже торчали дыбом. — Интересный опыт. Очень интересный. Странно, почему не на всех оно действует.

— А ты заметь, что это твоё электричество сработало на птице, на Мрякуле и на тебе, — поддел его Гобла с ухмылкой.

— И на мне тоже, — подала голос Лина. — Смотрите! — её косички торчали в разные стороны, словно антенны.

— И на Лине… — задумчиво произнёс Проф. — Надо бы понять, в чём взаимосвязь.

— Позже, Проф, — оборвал его Кирилл, уже осматривая помещение с деловым вниманием. Найдя взглядом дверь, он указал на неё, посмотрев на Ворна: — Нам сейчас надо понять, где мы и как до столицы добраться.

Глава 27

Тронный зал раскинулся под сводами древней цитадели — не просто помещение, а воплощение имперского величия, высеченного в камне и золоте. Его стены, возведённые ещё в эпоху первых императоров после второго сотворения мира, хранили память о веках: каждый камень, каждая резьба казались пропитанными историей и властью. Массивные колонны из цельных блоков лазурита взмывали к потолку, оплетённые витиеватыми серебряными узорами, напоминающими застывшие молнии. При каждом движении света блики скользили по металлу, создавая иллюзию, будто узоры пульсируют,