эти... человеческие штуки. Эмоции — вот что они изучают. А я опустел. Увидел их, понял, что мы для них — и всё сгорело внутри. Остался только пепел. И стал им не нужен.

Вскочил. Я отшатнулся, но он не на меня смотрел. Подошёл к стене, начал царапать ногтем по мягкой обивке.

— Вот смотри! Метро — это только верхний слой. Как кожура яблока. А под ним — ИХ туннели. Старые. Правильные. Построенные по законам, которые мы не понимаем.

Царапины складывались в карту. Грубую, схематичную, но узнаваемую. Линии метро, и под ними другие линии. Глубже. Переплетающиеся под странными углами.

Но в центре карты он выцарапал глубже. Спираль из точек. Одна, три, пять, семь... Я узнал узор из своего кошмара. Ваня заметил мой взгляд и криво улыбнулся.

— Видел его, да? Они все его видят. Это их... подпись? Нет, не то слово. Это их способ сказать "мы здесь". Простые числа — универсальный язык. Любая разумная раса поймёт. А спираль... — он обвёл узор пальцем. — Спираль — это путь внутрь. Или наружу. Смотря с какой стороны смотреть.

— Вот здесь — тонкие места. Где миры соприкасаются. Войковская — одно из них. Первомайская — тоже. И ещё, и ещё... Видишь закономерность?

Я видел. Те же точки, что отметил Хранитель. Карстовые полости под Москвой. Только теперь понятно — это не природные образования.

— А вот здесь — спуски. Но не ходи туда! НЕ ХОДИ!

— Почему?

Обернулся ко мне. Теперь его лицо было спокойным. Почти умиротворённым.

— Потому что внизу ты поймёшь. А понимание — это билет в один конец. В Террариум, если повезёт. В могилу, если очень повезёт. Или сюда, ко мне, если не повезёт совсем.

В дверь постучали. Три коротких удара.

— Время! — голос Толика.

Ваня схватил меня за руку. Хватка у него была удивительно сильной.

— Слушай! Это важно! Они не злые. Понимаешь? Не злые! Они просто ДРУГИЕ. Абсолютно, полностью другие. Мы построили метро в их гостиной, и они... заинтересовались. Как мы интересуемся муравьями, которые построили муравейник у нас на даче.

— И что дальше?

— А дальше... — он отпустил мою руку. — Дальше им станет скучно. Или они узнают всё, что хотели. И тогда...

— Что тогда?

— Тогда они уберут нас. Аккуратно. Без злобы. Как мы убираем муравейник с дачного участка. Просто пересадят в другое место. Или... — он пожал плечами. — Или раздавят. Не со зла. Просто потому, что мы мешаем.

Снова стук. Настойчивее.

Я встал, подобрал обезьянку. Ваня смотрел на неё с чем-то похожим на нежность.

— У моего сына была такая. В Террариуме. Они дали ему точно такую же. Откуда узнали? Как скопировали? — он покачал головой. — Неважно. Главное — он играл. Был счастлив. Не знал, что живёт в банке.

Повернулся к выходу. И тут Ваня сказал последнее:

— Эта штука на твоей руке... она не отсюда. Они её боятся. Или уважают. Не знаю. Но не снимай. НИКОГДА не снимай. Она — твой пропуск. Куда? Не знаю. Но точно не в Террариум.

Вышел. Толик запер дверь, даже не глядя внутрь. Руки у него дрожали сильнее, чем раньше.

— Всё? Поговорили?

Кивнул.

— И он... он говорил? Словами?

— Да. А что?

Толик побледнел.

— Он не говорит уже полгода. Вообще. Ни слова. Врачи решили — полный аутизм.

Мы молча поднимались наверх. Мимо исцарапанных стен. Мимо СМОТРЯТ, СМОТРЯТ, СМОТРЯТ.

На первом уровне Толик остановился.

— Не приходите больше. Пожалуйста. Что бы вам ни было нужно — не приходите.

— Почему?

Он оглянулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто.

— Потому что те, кто приходит к нему второй раз, потом сами оказываются внизу. В соседних камерах. Не знаю, как и почему. Просто... статистика.

Обратный путь начался с погони.

Не успел выйти из медблока, как почувствовал: что-то не так. Слишком тихо в коридорах. Слишком мало людей. А те, что попадались, отводили глаза.

Беги.

И я побежал.

Прямо к выходу, но путь отрезан. Двое охранников с автоматами наперевес. Не смотрят в мою сторону, но поза выдаёт — ждут именно меня.

Развернулся, нырнул в боковой проход. За спиной крики, топот ног. Началось.

Таганскую знал плохо, но общая структура всех станций похожа. Технические помещения, складские туннели, вентиляция. Нужно добраться до любого из них.

Браслет ожил:

[TM-Δ]: Карта загружается... ошибка...

[TM-Δ]: Поворот налево через 20 метров

[TM-Δ]: Там должен быть проход в техтуннели

[TM-Δ]: Срочно налево!

Не стал спорить. Резко свернул, едва не сбив с ног какую-то женщину с вёдрами. Она вскрикнула, вода расплескалась по полу.

Проход был. Узкий, полускрытый штабелями ящиков. Протиснулся, побежал дальше.

Сзади голоса. Они не отставали, но и не нагоняли. Странно. Будто...

Будто загоняли куда-то.

Остановился, прислушался. Браслет мигал красным:

[TM-Δ]: Это ловушка

[TM-Δ]: Они направляют тебя

[TM-Δ]: Но другого пути нет

[TM-Δ]: Впереди старый туннель Метростроя

[TM-Δ]: Иди прямо на стену

[TM-Δ]: Доверься мне

Прямо на стену? Что за бред?

Но выбора не было. Побежал дальше. Туннель сужался, потом расширился. И упёрся в тупик. Бетонная стена, покрытая плесенью и потёками.

Всё ближе. Сейчас догонят.

[TM-Δ]: Третий шов справа

[TM-Δ]: Это не стена

[TM-Δ]: Закрой глаза и иди

[TM-Δ]: Как в старые времена, Алекс

Алекс. Опять это имя.

Но что-то в словах браслета... что-то правильное. Знакомое. Словно я уже делал нечто подобное.

Закрыл глаза. Сделал шаг к стене. Ещё один. И...

Прошёл насквозь.

Но в момент перехода увидел. На внутренней стороне век вспыхнул узор, спираль из светящихся точек. Простые числа, закрученные в невозможную геометрию. Тот же паттерн, что преследовал меня с самого утра. Словно это был пароль. Ключ. Способ их мира сказать: "Свой".

Открыл глаза — передо мной другой туннель. Древний, с каменными стенами. Туннель Метростроя 1930-х годов. Из тех, что не вошли в окончательный проект.

За спиной глухая стена. Никаких следов прохода.

[TM-Δ]: Они используют это для перемещений

[TM-Δ]: Но ты тоже можешь

[TM-Δ]: Почему ты можешь?

[ОШИБКА ИДЕНТИФИКАЦИИ]

[КТО ТЫ?]

Вопрос повис в воздухе. Кто я? Крот, сталкер-одиночка. Всегда им был.

Правда?

Некогда размышлять. Пошёл по туннелю, стараясь не думать о том, что только что произошло. Важнее выбраться, добраться до Полиса, рассказать Хранителю.

Старые туннели, лабиринт. Десятки ответвлений, тупиков, полузатопленных участков. Но я шёл уверенно. Откуда-то знал, где повернуть, где пригнуться, где перепрыгнуть через провал.