— то от стаи крыс размером с кошку, то от чего-то большого и шумно дышащего в боковом ответвлении.

Браслет молчал. Иногда экран вспыхивал, показывал обрывки слов: "опасность", "поворот", "32% заряда", но голоса больше не было. Та штука в Войковской будто высосала из него способность говорить.

К Соколу добрался только к утру. Часовые узнали, пропустили без лишних вопросов, репутация Крота открывала многие двери. Но я не стал задерживаться. Купил провизию, воды, перезарядил фонарик и двинулся дальше.

В Полис.

Если где-то и могли объяснить происходящее, то только там. В библиотеках Ленинки, где собрали остатки человеческих знаний. У людей, которые ещё помнили мир до войны.

Путь занял два дня. Два дня крысиных троп, обходных маршрутов, переговоров с постовыми. Ганза пропустила за пачку патронов. Красная линия — за информацию о проходимых туннелях к западу. На Арбатской чуть не нарвался на драку между местными группировками, пришлось пережидать в вентиляционной шахте.

И всё это время меня не отпускало чувство, что за мной наблюдают. Иногда ловил краем глаза движение в темноте. Иногда слышал шаги, отстающие ровно на эхо. А один раз, возле затопленного перегона, увидел на стене свежую надпись мелом:

"КРОТ ИДЁТ В ПОЛИС".

Кто-то знал. Кто-то следил.

Но я продолжал идти. Потому что альтернативы не было.

Полис встретил меня мраморной прохладой и запахом старых книг. Странно, как быстро привыкаешь к вони обычных станций. Здесь, среди колонн бывшей Библиотеки Ленина, воздух казался почти довоенным.

Пост охраны: бывшие военные, выправка ещё та. Проверка документов, досмотр вещей, стандартные вопросы. И неожиданное:

— Браслет снимите.

— Что? — я инстинктивно прикрыл запястье. — Это просто... находка. Сломанная.

— Протокол, — охранник был вежлив, но твёрд. — Все электронные устройства неизвестного происхождения проверяются. Снимайте или уходите.

Попробовал снять. Не получилось. Браслет прирос к коже, не больно, но и не сдвигался ни на миллиметр.

— Он... не снимается.

Охранники переглянулись. Старший что-то написал в журнале.

— Хорошо. Следуйте за мной. Вас хочет видеть Хранитель.

— Кто?

— Увидите.

Меня провели через читальные залы, превращённые в жилые помещения, мимо стеллажей с книгами (каждая стоила целое состояние), вниз по лестнице в подвальные помещения. С каждым уровнем становилось тише, пустыннее.

Наконец, остановились перед массивной дверью с табличкой "Особый архив. Вход по пропускам".

Охранник постучал: три коротких, два длинных.

— Входите, — донеслось изнутри.

Я замер перед дверью. Рука на ручке задержалась. Почему-то знал: за этой дверью ждут ответы. На вопросы, которые я боялся задать даже себе.

— Алекс... — имя сорвалось с губ само собой, тихим выдохом.

Охранник обернулся: — Что?

— Ничего. Открывайте.

За дверью оказалась комната, больше похожая на пещеру дракона из сказок. Стеллажи до потолка, забитые не только книгами, но и странными предметами. Черепа неизвестных существ. Банки с заспиртованными образцами. Довоенная электроника. Карты метро с пометками на полях.

А за столом, заваленным бумагами, сидел старик. Седая борода до груди, очки с треснутым стеклом, халат, который видел лучшие дни лет двадцать назад.

— Михаил Волков по прозвищу Крот, — он даже не поднял головы от книги. — Тридцать пять лет. Сталкер-одиночка класса А. Был на Войковской, когда она... опустела. И теперь пришёл за ответами.

— Откуда вы...

— Я много чего знаю, — старик наконец посмотрел на меня. Глаза за стёклами очков были удивительно ясными. — Например, что ваш браслет — не просто находка. И что вы помните больше, чем сами думаете. Садитесь, Михаил. Или предпочитаете... другое имя?

Что-то кольнуло в груди. Другое имя? Какое другое имя?

— Крот подойдёт.

— Как скажете, — старик хмыкнул. — Меня зовут Семён Палыч. Но здесь все называют меня просто Хранитель. Я храню этот архив. И я единственный в Полисе, кто не удивлён вашему рассказу. Войковская — уже седьмая. Быстрее, чем я рассчитывал.

Он встал, подошёл к одному из стеллажей. Достал толстую папку, перевязанную бечёвкой.

— Всё началось пять лет назад. Станция Волоколамская. Четыреста человек исчезли за десять минут. Официальная версия — эпидемия неизвестной болезни. Станцию закрыли, входы замуровали. Но я достал отчёты сталкеров, которые проникли туда через месяц.

Он открыл папку. Фотографии, схемы, рукописные показания.

— Никаких следов болезни. Никаких тел. Просто пустая станция с недоеденной едой и остановившимися часами. Знакомо?

Я кивнул, чувствуя, как пересыхает горло.

— Потом была Варшавская. Через год. Официальная версия — массовое самоубийство, секта. Бред, конечно. Потом Кантемировская — якобы мутанты. Щукинская — внутренний конфликт. И так далее.

Он разложил на столе карту метро. Красными крестами были отмечены исчезнувшие станции.

— Видите закономерность?

Я вгляделся в карту. Сначала ничего. Потом...

— Они расположены по спирали. От центра к окраинам.

— Точно! — Хранитель хлопнул в ладоши. — Кто-то или что-то движется по метро, забирая станции. Но не хаотично. По плану. По древнему плану.

— Древнему?

Старик достал другую карту. Старую, пожелтевшую.

— Геологическая карта Москвы, 1947 год. Смотрите сюда. Видите эти отметки? Карстовые полости. Естественные пещеры под городом. А теперь сравните с расположением исчезнувших станций.

Пальцы на карте дрогнули. Станции исчезали точно над отметками пещер.

— Мы построили метро поверх чего-то, что было здесь задолго до нас, — продолжил Хранитель. — И теперь это что-то просыпается. Или всегда бодрствовало, просто мы не замечали.

Браслет на моей руке вдруг ожил:

[TM-Δ]: Геологические... разломы... совпадают...

[TM-Δ]: Структура... древнее города... древнее человечества...

[TM-Δ]: Рецепт борща: свекла 200 грамм, капуста 300 грамм...

[СБОЙ ДАННЫХ]

Хранитель уставился на браслет.

— Интересная у вас штуковина. Откуда?

— Нашёл на мёртвом сталкере. Год назад, возле Речного вокзала. Иногда помогает. Чаще бесит.

— Могу я взглянуть?

Я протянул руку. Старик достал лупу, внимательно изучил браслет. Его брови поползли вверх.

— Это не довоенная техника. И не наша. Символы... я видел похожие. В одном месте.

Он полез в ящик стола, достал пожелтевшую фотографию.

— Экспедиция 2031 года. Глубокие шахты под Китай-городом. Нашли помещение с гладкими белыми стенами и вот такими символами. Из двенадцати человек вернулся один. Сошёл с ума, но перед смертью успел рассказать...

— Что? — я подался вперёд.

— Что там, внизу, есть город. Древний город. И в нём кто-то живёт. Кто-то, кто наблюдает за нами. Изучает. И иногда... забирает.

Тишина. Старик ждал.

— Есть ещё кое-что, — Хранитель поднялся, подошёл к дальнему стеллажу. — Единственный свидетель, который вернулся с исчезнувшей станции. Он содержится здесь, в Полисе.